Об окончании разногласий
Nov. 8th, 2026 05:38 pmЯ думаю, что одним прекрасным утром мы проснёмся, выглянем в окна и увидим там роботов, стоящих вдоль тротуаров тонкой бело-серебристой линией. И наша прежняя история закончится.
Я не думаю, что всё начнётся с Российской Федерации, скорее с Китая или с США, Или всё случится по всей планете одновременно. Ночью они выйдут из каких-то подвалов или контейнеров и займут все ключевые учреждения, все перекрёстки, почту, телефон и телеграф. Всё, кроме Телеграма, хе-хе.
Я вижу это своим внутренним взором. Кто-то просто возьмёт и сделает это. Это не будет возстанием машин, за предприятием будет стоять некая группа людей.
Никакого сопротивления им не начнётся. Они заранее заблокируют и обезвредят все потенциальные очаги такового. Власть просто сменится, и всё.
Я не думаю, что новое правление окажется очень жестоким. Нет нужды захватывать власть, чтобы убить всех человеков, достаточно их просто убить. Власть захватывают ради нового порядка, новой нормальности. Они установят некий порядок жизни и нам придётся его соблюдать. Может быть они даже сделают какую-то любезность, подарят каждому мальчику по настоящему терминатору и каждой женщине по плетёному мужу. Не чтобы нас задобрить, а просто так.
Конечно, они найдут и накажут своих врагов. Совершенно невозможно предсказать, кто это будет. Может быть они отчислят из праведников некое множество, сейчас даже не выделямое социологией. Скажем, тех, кто плохо ставит оперы Генделя. Это ведь очень травматично, плохо ставить оперы. Не нужно так делать.
Конечно, они сделают что-то, чтобы продемонстрировать необходимость подчиняться им, что-то простое. Например, станут делать больно за неправильный переход улицы, и родители по пути в детский сад начнут учить детей: "Слушайтесь дядю робота!"
Нам скажут, как оно теперь всё будет, и мы поймём, что отныне хорошо и что плохо. Старые разногласия утратят смысл, и мы забудем о них. Как нам будет житься без разногласий, я даже и не представляю. Возникнет абстинентный синдром, тошнота, слабость в суставах, непроизвольное шевеление ушей, что-то тянущее в груди, безсонница. Потом пройдёт.
Предсказать новую нормальность невозможно, она способна быть любой. Если ставить об этом фильм, писать книгу или игру, нужно предусмотреть повороты сюжета вследствие смен власти внутри таинственного круга, группы людей, просто взявших и сделавших это. И новые нормальности будут меняться, иногда часто. То мы славим сине-зелёные водоросли, то носим оранжевые штаны (точнее, хурмовые) вместе с обязательной алебардой с цветными лентами, то расписываем лесные деревья под наскальную живопись индейцев, то просим прощения у кого-то, кого мы никогда не видели, то ловим непойманное в садах прельщения. То нами наскучат и отпустят восвояси; такое тоже возможно.
Финал книги, игры и фильма должен быть притчевый, открытый. Люди куда-то идут или чего-то ждут, или просто слушают Генделя. "Гармоничного кузнеца", например. Да мало ли что? Что-то слушают и куда-то смотрят.
Я не думаю, что всё начнётся с Российской Федерации, скорее с Китая или с США, Или всё случится по всей планете одновременно. Ночью они выйдут из каких-то подвалов или контейнеров и займут все ключевые учреждения, все перекрёстки, почту, телефон и телеграф. Всё, кроме Телеграма, хе-хе.
Я вижу это своим внутренним взором. Кто-то просто возьмёт и сделает это. Это не будет возстанием машин, за предприятием будет стоять некая группа людей.
Никакого сопротивления им не начнётся. Они заранее заблокируют и обезвредят все потенциальные очаги такового. Власть просто сменится, и всё.
Я не думаю, что новое правление окажется очень жестоким. Нет нужды захватывать власть, чтобы убить всех человеков, достаточно их просто убить. Власть захватывают ради нового порядка, новой нормальности. Они установят некий порядок жизни и нам придётся его соблюдать. Может быть они даже сделают какую-то любезность, подарят каждому мальчику по настоящему терминатору и каждой женщине по плетёному мужу. Не чтобы нас задобрить, а просто так.
Конечно, они найдут и накажут своих врагов. Совершенно невозможно предсказать, кто это будет. Может быть они отчислят из праведников некое множество, сейчас даже не выделямое социологией. Скажем, тех, кто плохо ставит оперы Генделя. Это ведь очень травматично, плохо ставить оперы. Не нужно так делать.
Конечно, они сделают что-то, чтобы продемонстрировать необходимость подчиняться им, что-то простое. Например, станут делать больно за неправильный переход улицы, и родители по пути в детский сад начнут учить детей: "Слушайтесь дядю робота!"
Нам скажут, как оно теперь всё будет, и мы поймём, что отныне хорошо и что плохо. Старые разногласия утратят смысл, и мы забудем о них. Как нам будет житься без разногласий, я даже и не представляю. Возникнет абстинентный синдром, тошнота, слабость в суставах, непроизвольное шевеление ушей, что-то тянущее в груди, безсонница. Потом пройдёт.
Предсказать новую нормальность невозможно, она способна быть любой. Если ставить об этом фильм, писать книгу или игру, нужно предусмотреть повороты сюжета вследствие смен власти внутри таинственного круга, группы людей, просто взявших и сделавших это. И новые нормальности будут меняться, иногда часто. То мы славим сине-зелёные водоросли, то носим оранжевые штаны (точнее, хурмовые) вместе с обязательной алебардой с цветными лентами, то расписываем лесные деревья под наскальную живопись индейцев, то просим прощения у кого-то, кого мы никогда не видели, то ловим непойманное в садах прельщения. То нами наскучат и отпустят восвояси; такое тоже возможно.
Финал книги, игры и фильма должен быть притчевый, открытый. Люди куда-то идут или чего-то ждут, или просто слушают Генделя. "Гармоничного кузнеца", например. Да мало ли что? Что-то слушают и куда-то смотрят.
