Мечта Гулливера
Jun. 13th, 2024 05:57 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuМне встретился текст, в котором автор, помимо прочего, разсказывает о двух других текстах. Первый текст посвящëн возможным линиям поведения субъекта, оказавшегося в окружении, нравственно неприемлемом для себя; "Все вокруг подонки, я один хороший мальчик; что делать?" Второй текст посвящëн причинам внутренней неудовлетворëнности субъекта, добившегося относительного успеха в своих делах; делается вывод о необходимости прочного положения, субъектности. Неудивительно, что первый текст написан евреем, неким Богатом, а второй - русским, писателем Валентином Распутиным. У какого народа какие проблемы, тот о том и пишет.
Меня, однако, заинтересовало не то, что написано обоими авторами, а то, что ими не написано. Первый автор помещает субъекта в принципиально чуждое ему общество и далее изучает. Второй автор разсматривает субъекта как обладателя личной устремлëнности к личной же удовлетворëнности. Чего нет в обоих случаях? Нет общества, дружественного по отношению к субъекту, нет людей, от которых ему не приходилось бы отгораживаться тем или иным способом. Нет "своих". Непонятно, нужны ли они, кто они есть или могут быть и что с ними делать.
Это общая проблема нашей цивилизации - в ней нет внятного представления о свойствé, о том, как жить с теми, кто тебя устраивает. При этом само по себе разделение на "своих" и "чужих" присутствует и активно используется, разнообразные способы определения "свойствá", "шиболлетты", в ходу. Допустим, мы определили, кто нам "свой", собрались вместе. Что дальше? На практике дальше начинаются склоки и дрязги, переводящие отношения между "своими" в психологически привычный, отработанный формат отношений с "чужими". Почему так? Потому, что технология взаимоотношений со "своими" не создана, не отработана, не прививается. Люди и следуют готовым рецептам, а в них - сплошное враждебное окружение и "волк-одиночка", противопоставляющий себя обществу, в качестве героя. Под личным успехом подразумевается отвоëвывание той или иной личной территории, будь то собственный зáмок или миллион в чемодане и билет в Рио-де-Жанейро. Представление о собственных охотничьих угодьях пришло с нами из животного міра и имеет свой смысл, несомненно, однако для чего мы отличаем "своих", если потом не хотим жить с ними? Мы хорошо знаем, как поступать с врагами, но как поступать с друзьями? Есть ли более серьëзная основа для дружбы, чем совместные занятия идиотизмом, чем "лëгкий пыл похмелья", и далее по тексту?
Имеющиеся культурные практики мало что проясняют. Пресловутое сотрудничество, к сожалению, ориентировано не на функционирование сообщества как таковое, а на достижение некоей практической цели, будь то строительство чего-то, самооборона или соборное приобщение к божеству. Все схемы сотрудничества построены по принципу галеры; "Маленькое судно может утонуть, давайте построим большое; большому судну нужна большая команда, давайте соберëм товарищей; пусть все гребут и мы достигнем цели". Всё хорошо, но сообщество создаëтся ради функционирования галеры, а не для людей. Когда галера достигнет порта назначения, "мигом команда моя" разбежится, все разстанутся и забудут друг о друге через минуту. Развитые у людей религиозные практики помогают установить комфортные отношения с Богом, с богами, с богинями, с Праматерью всех богов и богинь, с чертями и бесами, с духами горы Хуамуи, и так далее - с кем угодно, но только не с людьми. Сказки о коллективизме были и остаются формой мошенничества, обманывающего имеющих добрые намерения. У нас есть многое против наших врагов, есть многое для себя лично, но для друзей у нас нет ничего кроме веселящих средств, алкоголя и анекдотов.
Когда-то мне встречался в Сети роман под названием "Гулливер среди своих". Мне не удалось его толком прочесть - он какой-то недоредактированный, что ли. Но мне понравилось название. Я хотел бы почитать о герое, оказавшемся среди тех, с кем ему не нужно бороться. Как жить с теми, кто тебе не враг? Пока мы не ответим на этот вопрос, мы продолжим воспроизводить конфликты просто потому, что это единственное, что мы умеем.
Меня, однако, заинтересовало не то, что написано обоими авторами, а то, что ими не написано. Первый автор помещает субъекта в принципиально чуждое ему общество и далее изучает. Второй автор разсматривает субъекта как обладателя личной устремлëнности к личной же удовлетворëнности. Чего нет в обоих случаях? Нет общества, дружественного по отношению к субъекту, нет людей, от которых ему не приходилось бы отгораживаться тем или иным способом. Нет "своих". Непонятно, нужны ли они, кто они есть или могут быть и что с ними делать.
Это общая проблема нашей цивилизации - в ней нет внятного представления о свойствé, о том, как жить с теми, кто тебя устраивает. При этом само по себе разделение на "своих" и "чужих" присутствует и активно используется, разнообразные способы определения "свойствá", "шиболлетты", в ходу. Допустим, мы определили, кто нам "свой", собрались вместе. Что дальше? На практике дальше начинаются склоки и дрязги, переводящие отношения между "своими" в психологически привычный, отработанный формат отношений с "чужими". Почему так? Потому, что технология взаимоотношений со "своими" не создана, не отработана, не прививается. Люди и следуют готовым рецептам, а в них - сплошное враждебное окружение и "волк-одиночка", противопоставляющий себя обществу, в качестве героя. Под личным успехом подразумевается отвоëвывание той или иной личной территории, будь то собственный зáмок или миллион в чемодане и билет в Рио-де-Жанейро. Представление о собственных охотничьих угодьях пришло с нами из животного міра и имеет свой смысл, несомненно, однако для чего мы отличаем "своих", если потом не хотим жить с ними? Мы хорошо знаем, как поступать с врагами, но как поступать с друзьями? Есть ли более серьëзная основа для дружбы, чем совместные занятия идиотизмом, чем "лëгкий пыл похмелья", и далее по тексту?
Имеющиеся культурные практики мало что проясняют. Пресловутое сотрудничество, к сожалению, ориентировано не на функционирование сообщества как таковое, а на достижение некоей практической цели, будь то строительство чего-то, самооборона или соборное приобщение к божеству. Все схемы сотрудничества построены по принципу галеры; "Маленькое судно может утонуть, давайте построим большое; большому судну нужна большая команда, давайте соберëм товарищей; пусть все гребут и мы достигнем цели". Всё хорошо, но сообщество создаëтся ради функционирования галеры, а не для людей. Когда галера достигнет порта назначения, "мигом команда моя" разбежится, все разстанутся и забудут друг о друге через минуту. Развитые у людей религиозные практики помогают установить комфортные отношения с Богом, с богами, с богинями, с Праматерью всех богов и богинь, с чертями и бесами, с духами горы Хуамуи, и так далее - с кем угодно, но только не с людьми. Сказки о коллективизме были и остаются формой мошенничества, обманывающего имеющих добрые намерения. У нас есть многое против наших врагов, есть многое для себя лично, но для друзей у нас нет ничего кроме веселящих средств, алкоголя и анекдотов.
Когда-то мне встречался в Сети роман под названием "Гулливер среди своих". Мне не удалось его толком прочесть - он какой-то недоредактированный, что ли. Но мне понравилось название. Я хотел бы почитать о герое, оказавшемся среди тех, с кем ему не нужно бороться. Как жить с теми, кто тебе не враг? Пока мы не ответим на этот вопрос, мы продолжим воспроизводить конфликты просто потому, что это единственное, что мы умеем.
