О дефекте демократии

[bantaputu]

Часто говорят и обыкновенно подразумевают (видимо, с лёгкой руки Платона), что аристократия, демократия, политейя, тирания и прочие формы государственного устройства представляют собой вещи в себе (иного трудно было бы ожидать от идеалистической платоновской традиции). Они могут перетекать одна в другую, как, по мнению Платона, демократия может превратиться в тиранию, однако остаются законченными, самостоятельными явлениями, из которых можно выстраивать оппозиции. Обыкновенно в наше время демократию противопоставляют тирании и аристократии.

Не моё дело оспаривать идеализм и платоновскую традицию политологии; я слишком мелок для этой задачи. Однако позволю себе одно плохо аргументированное частное замечание, в справедливости которого я совершенно уверен.

Демократия не является и не может являться оппозицией тирании и аристократии, поскольку она испытывает серьёзные проблемы с субъектностью. Наилучшим известным мне образом эти проблемы выражены в притче о мышах, задумавших повесить на шею кота колокольчик. Демократия может многое решить, но ей трудно на что-либо решиться. Даже всё понимая и верно оценивая, демократия затрудняется сделать волевой шаг. Для подобного демократии требуются люди-инициаторы, обыкновенно имеющие авторитарный склад поведения, склонные использовать власть по своему усмотрению.

Демократия хорошо чувствует себя при аристократии. Аристократия необходима демократии как заводной машинке необходим ключ. Получив инициирующий пинок, демократия способна сотворить чудеса и свернуть горы, но кто-то авторитарный должен дать ей этот пинок.

Могу предположить, что причина субъектного несовершенства демократии в её процедурном характере. Демократия как дитя процедуры близкий родственник бюрократии, а бюрократия лишена собственной воли, всегда ожидая толчка извне и уже после оного способная на великие подвиги - как и демократия.

Я полагаю, что противопоставлять как минимум демократию и аристократию в качестве вещей в себе неверно. Это взаимо-дополняющие сущности.