"Мои грехи - моё богатство"
May. 5th, 2021 03:29 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuИнтересно,
если считать, что свобода воли существует,
и что человек ответственен за каждое своё решение, что бы и кто бы ему не нашёптывал,
то не является ли искреннее покаяние в своих грехах отвержением части собственной личности?
С точки зрения взаимоотношений "человек - Бог" смысл покаяния более или менее положителен: "Покайся, Иваныч, покайся! Тебе скидка выйдет!" Покаяние открывает новые горизонты, то есть является важным элементом карьеры. Здесь вопросов нет.
Но с точки зрения внутренней жизни личности, её самоценности: отвержение самого себя не сродни ли самоубийству?
Мы можем попытаться отождествить покаяние с осознанием неверности прежнего поведения, то есть с изменением, естественным для личностного развития. Вчера человек думал и хотел так, а сегодня иначе, и эта перемена тоже часть его личности. Таким образом, покаяние не будет изменой самому себе, ведь человек имеет полное право меняться. Однако не всё так просто.
Человек может меняться и в "обратную" сторону, то есть переходить от праведности ко греху. Следовательно, простое отождествление перемен с покаянием было бы неверно. Покаянием можно назвать лишь определённый вектор перемены. Этот вектор обозначают как покаяние потому, что он совпадает с неким направлением, заданным внешним наблюдателем. Для самого человека речь идёт лишь о собственном выборе: "Сегодня мне захотелось поступить вот так", и уже потом для посторонних оказывается, что это было покаяние. Внутри же себя субъект выбирает не покаяние как обозначенный путь, но дорогу в неизведанное. Иначе покаяние и не будет переменой в нём.
Получается, что глядя на людей мы наблюдаем N объектов, движущихся по собственным траекториям (в самом начале мы оговорили условие свободы воли), и лишь отмечаем: "Этих понесло налево, а этих направо". И можем аплодировать тем, чьё направление движения нам наиболее симпатично. По результатам возможен отбор: "Эти упали в лузу А, на племя, а эти в лузу Б, на отбраковку".
Технология совершенно дарвинистская. Мы пришли к пониманию покаяния как безсознательного карьеризма.
Всё это хорошо, но с точки зрения личности, не знающей о существовании луз, нет разницы между покаянием и не-покаянием, есть лишь её собственный путь, история её внутренней жизни. А для личности, знающей о существовании луз и учитывающей их нет искреннего покаяния, есть осознанный карьеризм. Нельзя разсказывать людям о Боге, иначе они не смогут придти к нему.
Получается, что покаяние не может быть частью внутренней жизни личности, это лишь извне наблюдаемый эффект, определяемый по отличной от изучаемой персоны шкале. А раз так, то для человека его грехи составляют единственную внутреннюю ценность. И отказываться от них странно - это равносильно отказу от самого себя, то есть самоубийству. Что, всё же, не наш метод. Несогласные с этим утверждением долго не проживут.
если считать, что свобода воли существует,
и что человек ответственен за каждое своё решение, что бы и кто бы ему не нашёптывал,
то не является ли искреннее покаяние в своих грехах отвержением части собственной личности?
С точки зрения взаимоотношений "человек - Бог" смысл покаяния более или менее положителен: "Покайся, Иваныч, покайся! Тебе скидка выйдет!" Покаяние открывает новые горизонты, то есть является важным элементом карьеры. Здесь вопросов нет.
Но с точки зрения внутренней жизни личности, её самоценности: отвержение самого себя не сродни ли самоубийству?
Мы можем попытаться отождествить покаяние с осознанием неверности прежнего поведения, то есть с изменением, естественным для личностного развития. Вчера человек думал и хотел так, а сегодня иначе, и эта перемена тоже часть его личности. Таким образом, покаяние не будет изменой самому себе, ведь человек имеет полное право меняться. Однако не всё так просто.
Человек может меняться и в "обратную" сторону, то есть переходить от праведности ко греху. Следовательно, простое отождествление перемен с покаянием было бы неверно. Покаянием можно назвать лишь определённый вектор перемены. Этот вектор обозначают как покаяние потому, что он совпадает с неким направлением, заданным внешним наблюдателем. Для самого человека речь идёт лишь о собственном выборе: "Сегодня мне захотелось поступить вот так", и уже потом для посторонних оказывается, что это было покаяние. Внутри же себя субъект выбирает не покаяние как обозначенный путь, но дорогу в неизведанное. Иначе покаяние и не будет переменой в нём.
Получается, что глядя на людей мы наблюдаем N объектов, движущихся по собственным траекториям (в самом начале мы оговорили условие свободы воли), и лишь отмечаем: "Этих понесло налево, а этих направо". И можем аплодировать тем, чьё направление движения нам наиболее симпатично. По результатам возможен отбор: "Эти упали в лузу А, на племя, а эти в лузу Б, на отбраковку".
Технология совершенно дарвинистская. Мы пришли к пониманию покаяния как безсознательного карьеризма.
Всё это хорошо, но с точки зрения личности, не знающей о существовании луз, нет разницы между покаянием и не-покаянием, есть лишь её собственный путь, история её внутренней жизни. А для личности, знающей о существовании луз и учитывающей их нет искреннего покаяния, есть осознанный карьеризм. Нельзя разсказывать людям о Боге, иначе они не смогут придти к нему.
Получается, что покаяние не может быть частью внутренней жизни личности, это лишь извне наблюдаемый эффект, определяемый по отличной от изучаемой персоны шкале. А раз так, то для человека его грехи составляют единственную внутреннюю ценность. И отказываться от них странно - это равносильно отказу от самого себя, то есть самоубийству. Что, всё же, не наш метод. Несогласные с этим утверждением долго не проживут.
