К филологическому совершенству
May. 21st, 2020 08:57 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuЗатеянный мною поиск общественно приличной альтернативы слову "мудак" привёл к некоторому прогрессу; пока не к результату, но к направлению поиска его.
Один из комментаторов, спасибо ему, напомнил мне о слове "падший". Это слово, несмотря на явное обозначение греховности, имеет весьма условную отрицательную коннотацию, поскольку предполагает, что человек упал - то есть, оступился, споткнулся. Ибо никто не падает преднамеренно без внешней угрозы. Отсюда происходит известный и вполне логичный призыв милости к падшим - как к споткнувшимся, то есть ограниченно виновным в своём падении.
Таким образом, понятие "падший" с понятием "мудак" не соотносится. Однако, последнее слово, на мой взгляд, хорошо соотносится с представлением о человеке, способствующем падению других. О том, кто ставит другим людям подножки.
Субъект, преднамеренно ведущий дела так, чтобы другие были вынуждены или склонны поступать дурно; гнусно и более жестоко, чем они поступали бы без воздействия со стороны субъекта. Некто, по умыслу способствующий распространению скверного поведения, безумств, насилий и мерзостей.
Здесь нам нужно провести два ограничения.
Первое. Не следует смешивать желание увидеть людей падшими с выражением "Was fällt, das soll man auch noch stossen!" Ницше имел в виду содействие разрушению деградировавших понятий, а не распространение греха. Возможно, Ницше был недостаточно тонок для нас, грубых, но дурного он не желал сказать.
Второе. Мне не хочется переводить дело в направлении мистики - хотя слово "бес" и напрашивается. Кроме того, тут в игру неизбежно вмешивается Достоевский, и мне кажется неверным превращать филологию в литературоведение. Далее, Петя Верховенский едва ли может быть определён, как "мудак", но, скорее, как "подлец". Слово "подлец" я вообще не хотел бы использовать, поскольку этимологически таковое восходит к слову "подлый", то есть "простонародный". Простонародное же как таковое я считать низким никак не могу.
Но Верховенский подсказывает нам важную характеристику мудака - отсутствие у такового осознанного злого умысла. Верховенский творит зло, паскудит людей и понимает, что он делает, и ему это нравится. Посему он и "бес". Мудак же пребывает в уверенности, что делая людей гнуснее, он тем самым оказывает обществу благодеяние.
Так, примитивный мудак из советской школы мог быть уверенным в том, что детям не следует выделяться одеждой и украшениями, чтобы не провоцировать друг в друге зависть. То есть, он по-своему думал об общественном благе. И если кто-то не соответствовал его представлениям, то мудак мог спровоцировать "общественное осуждение" "отступника" другими детьми, то есть травлю. Каковая, по его мнению, была лучше зависти. Я привёл крайне безобидный пример, как Вы понимаете.
Формально целью мудака является не зло, но общее благо (поэтому среди советско-мыслящих было и остаётся так много мудаков). Но вследствие, видимо, особой формы глупости и нравственной инвалидности мудак считает, что лучший способ достижения общественного блага это превращение общества в банку с пауками. "Я так люблю людей, что хочу заставить их вцепиться друг другу в глотки". Так мыслит мудак. На примере советских хорошо видно, что мудак разрушает общество, пытаясь утвердить его главенство.
В русской литературе эталонное описание мудака представил Лев Толстой - когда говорил о Наполеоне Бонапарте. У Толстого французский император - классический мудак, в опаснейшей версии.
Как Вы изволите видеть, приличное в обществе слово на замену слову "мудак" пока не найдено. Но "копать" следует где-то в описанном направлении - как мне кажется.
Один из комментаторов, спасибо ему, напомнил мне о слове "падший". Это слово, несмотря на явное обозначение греховности, имеет весьма условную отрицательную коннотацию, поскольку предполагает, что человек упал - то есть, оступился, споткнулся. Ибо никто не падает преднамеренно без внешней угрозы. Отсюда происходит известный и вполне логичный призыв милости к падшим - как к споткнувшимся, то есть ограниченно виновным в своём падении.
Таким образом, понятие "падший" с понятием "мудак" не соотносится. Однако, последнее слово, на мой взгляд, хорошо соотносится с представлением о человеке, способствующем падению других. О том, кто ставит другим людям подножки.
Субъект, преднамеренно ведущий дела так, чтобы другие были вынуждены или склонны поступать дурно; гнусно и более жестоко, чем они поступали бы без воздействия со стороны субъекта. Некто, по умыслу способствующий распространению скверного поведения, безумств, насилий и мерзостей.
Здесь нам нужно провести два ограничения.
Первое. Не следует смешивать желание увидеть людей падшими с выражением "Was fällt, das soll man auch noch stossen!" Ницше имел в виду содействие разрушению деградировавших понятий, а не распространение греха. Возможно, Ницше был недостаточно тонок для нас, грубых, но дурного он не желал сказать.
Второе. Мне не хочется переводить дело в направлении мистики - хотя слово "бес" и напрашивается. Кроме того, тут в игру неизбежно вмешивается Достоевский, и мне кажется неверным превращать филологию в литературоведение. Далее, Петя Верховенский едва ли может быть определён, как "мудак", но, скорее, как "подлец". Слово "подлец" я вообще не хотел бы использовать, поскольку этимологически таковое восходит к слову "подлый", то есть "простонародный". Простонародное же как таковое я считать низким никак не могу.
Но Верховенский подсказывает нам важную характеристику мудака - отсутствие у такового осознанного злого умысла. Верховенский творит зло, паскудит людей и понимает, что он делает, и ему это нравится. Посему он и "бес". Мудак же пребывает в уверенности, что делая людей гнуснее, он тем самым оказывает обществу благодеяние.
Так, примитивный мудак из советской школы мог быть уверенным в том, что детям не следует выделяться одеждой и украшениями, чтобы не провоцировать друг в друге зависть. То есть, он по-своему думал об общественном благе. И если кто-то не соответствовал его представлениям, то мудак мог спровоцировать "общественное осуждение" "отступника" другими детьми, то есть травлю. Каковая, по его мнению, была лучше зависти. Я привёл крайне безобидный пример, как Вы понимаете.
Формально целью мудака является не зло, но общее благо (поэтому среди советско-мыслящих было и остаётся так много мудаков). Но вследствие, видимо, особой формы глупости и нравственной инвалидности мудак считает, что лучший способ достижения общественного блага это превращение общества в банку с пауками. "Я так люблю людей, что хочу заставить их вцепиться друг другу в глотки". Так мыслит мудак. На примере советских хорошо видно, что мудак разрушает общество, пытаясь утвердить его главенство.
В русской литературе эталонное описание мудака представил Лев Толстой - когда говорил о Наполеоне Бонапарте. У Толстого французский император - классический мудак, в опаснейшей версии.
Как Вы изволите видеть, приличное в обществе слово на замену слову "мудак" пока не найдено. Но "копать" следует где-то в описанном направлении - как мне кажется.
