История без финала

Жили-были барон и крестьянин.

У барона был замок о тридцати комнатах; у каждого из его восьми детей было по комнате, и у мамы барона была комната, и гостей ему было где поселить. Это если не считать хозяйственных построек. У крестьянина был дом об одной комнате и кухне, и ещё сеновал. Мама крестьянина спала на печке, а у каждого из его восьми детей было по лавке.

Утром барон брился и умывался. Для этого ему приносили тёплую воду и держали перед его носом зеркало. Крестьянин не брился, а умывался изредка, холодной водой, когда вспотеет от работы.

Барон ездил верхом или в карете. Крестьянин ходил пешком.

Летом барон уезжал с семейством на море или на воды. Крестьянин летом никуда не уезжал, работал и купался в речке. Его семейство тоже не покидало родных мест.

Дети барона учились у домашнего учителя и в университете. Дети крестьянина нигде и ничему не учились.

Прошло несколько галактических секунд. Барон остался бароном, крестьянин остался крестьянином.

Барон жил в замке о тридцати комнатах. У каждого из его троих детей была своя комната, и у мамы его была своя комната, и гостей ему было где разместить.

Крестьянин жил в доме о шести комнатах. У каждого из его троих детей была своя комната, и у мамы его была своя комната, а гостей он укладывал спать в гостиной.

По утрам барон умывался и брился в ванной, где из крана шла горячая вода. Крестьянин по утрам умывался и брился в ванной, где из крана шла горячая вода.

Барон ездил на большом легковом автомобиле с кондиционером и автоматической коробкой. Крестьянин ездил на большом пикапе с кондиционером и автоматической коробкой.

Барон летом уезжал с семейством на море или на воды. Крестьянин летом отправлял маму с внуками на море или на воды, а сам оставался доить коров.

Дети барона учились в школе и в университете. Дети крестьянина учились в школе и в университете.

Однажды барон посмотрел на вопрос исторически, и сказал: "Эээ..."

Тогда он встретился с другими баронами и узнал, что они думают так же. И они решили придумать что-то, чтобы всё осталось как сейчас, но при этом стало как прежде.

Что же они придумали? Что же такое они сделали?

Брак как зеркало пустоты

Человек обнаружил, что в РФ число браков за один месяц составило 59 499, а число разводов 59 842, и задаётся вопросом: а для чего люди вообще вступают в брак, если так? Очевидно же, что брак им не нужен.

Вопрос правильный, только ответ на него уж очень простой. Если людям не нужен брак, значит им нужен развод. Ради развода они и брачуются. Развод и есть цель брака.

Несомненно, любое действие совершается с целью создать положение лучше довоенного, то есть лучшее, чем было до совершения действия. То есть, практически весь россиянский народ оценивает положение разведённого человека более высоко, чем положение человека в браке не состоявшего. А в чём кайф-то? С имуществом к нас всё сложно; большинству и делить-то нечего. Остаются дети, которых, как по-прежнему считают люди, лучше иметь, чем не иметь. Что, наверное, само по себе хорошо. Но идея, что детей нужно не только родить, но и должным образом вырастить, вызывает ограниченный энтузиазм. Поэтому те, с кем дети остаются после развода, полагают что всё в порядке, если есть алименты, а те, кто уходят, считают, что после попадания в цель можно менять позицию. А то и нужно, иначе тебе самому достанется; весь мозг выедят.

Таким образом, ребёнок разсматривается как сущность биологическая ("бегает, пищит и нормуль"), но не как сущность социальная ("вырастет, будет помощник и наследник"). Если такое происходит со всем обществом, это означает, что общества нет. Некуда приводить детей за ручку. Это место просто отсутствует.

О пользе частной собственности

Наверное, хорошо быть чемпионом. Жаль, что это проходит. В спорте, как правило, лет десять, и ты уже бывший чемпион. И что тогда остаётся? Собственность.

А что делать не-чемпионам? "Жить" означает "соревноваться". Однако всегда найдётся кто-то, кто быстрее, выше и сильнее тебя. Постоянное соревнование есть вечное движение; с одной стороны оно прекрасно и творит мир. С другой стороны оно не позволяет ни за что закрепиться и, соответственно, ничего планировать. А если нельзя планировать, то невозможны никакие инвестиции. Даже в казино есть определённая вероятность выигрыша; уберите эту определённость, и кто станет играть?

Мы не можем отказаться от принципа соревновательности, ибо это погубит нашу активность. Но мы не можем и возложить на соревнование все решения, ибо это обезценит нашу активность. Необходимо что-то, что позволит совместить соревнование, то есть непредсказуемость, с надёжностью, то есть с психологической базой планирования своего вклада в дело. Эту функцию выполняет, возможно, наилучшее изобретение человечества - частная собственность.

Частная собственность это всегда высота, которую требуется взять и защищать. Собственник это "царь горы", иногда в прямом смысле слова. Постоянный объект приложения усилий создаёт благоприятную среду для инвестирования, увеличивающую ценность объекта, а рост ценности делает объект более привлекательным с точки зрения конкурентов. Опасность со стороны конкурентов побуждает делать дополнительные вложения. Принцип собственности превращает процесс соревнования и инвестирования во взаимно поддерживающийся. Признайте собственность, и люди начнут делать мир лучше.

Принцип собственности работоспособен потому, что он ограничивает соревнование. Собственник предприятия борется с конкурентами, с клиентами, с поставщиками, с работниками, с государством. Ему есть чем заняться. Однако он не борется с одной категорией противников - с начальством, ибо начальство он сам. Это ограничение и создаёт "гору", "царём" которой оказывается собственник. Ему есть зачем смотреть по сторонам, есть зачем смотреть вниз. Но хотя бы вверх смотреть необязательно (если государство не превращает себя в его начальство, тем самым фактически аннулируя право собственности). Ограничение числа направлений соревнования позволяет хозяину сосредоточиться на остальных; тот, кому не нужно бороться с начальством, может уделить больше сил развитию самого дела. Поэтому общественные системы, построенные на праве частной собственности, выигрывают у тех систем, которые построены на всевластии начальства. Особенность борьбы с руководством в том, что она способна поглотить вообще все ресурсы и полностью нейтрализовать работника. Никакой конкурент, клиент или поставщик не может уволить собственника, а начальник может уволить подчинённого, и на этом его активность окончится. Поэтому к определённому возрасту, что за сорок - ближе к пятидесяти, многие люди задумываются об открытии собственного дела, даже если ранее их вполне устраивала работа по найму. Во-первых, с годами становится всё сложнее психологически подлаживаться под начальство, а во-вторых как бы трудно не было, из своей лавки тебя не уволят. Ты можешь проспать, открыться позже и потерять деньги, но тебе не скажут: 'Ты здесь больше не работаешь". Собственность это надёжность жизни, важность которой с годами становится всё очевиднее.

Идея ограничения соревновательности описана и в ином изводе, а именно в "левом". Есть люди, считающие, что во имя добра нужно максимально устранить соревновательность между людьми "по горизонтали" и оставить только ответственность перед руководством. Обычно если эту идею начинают претворять в жизнь, ответственность перед руководством вскоре остаётся единственным практически значимым типом ответственности, всем же остальным становится можно пренебрегать. Тогда все силы общества уходят на налаживание отношений "по вертикали", а на то, чтобы завезти в магазины крупу, сил уже не остаётся. Это обусловлено природой взаимоотношений "по вертикали", которые ничем не уравновешены и оттого ненасытны. Поэтому социализм это голод и людоедство.

В некоторых случаях отношения сочетают принцип свободы от начальства с принципом полной ему подчинённости. Так обстоит дело в рабовладельческих хозяйствах. Рабовладелец это собственник, то есть он свободен и находится в "горизонтальной" системе отношений, но его рабы пребывают в системе "вертикальной", со всеми вытекающими отсюда последствиями для общей эффективности.

Казалось бы, при общественной форме организации производства нельзя уйти от принципа подчинения начальнику. Однако великое изобретение частной собственности позволяет в значительной степени добиться этого. Можно признать каждого человека его частной собственностью, то есть свободным. В этом случае отношения работника и начальника будут строиться как купля-продажа, и тогда любое подчинение будет иметь добровольный и кратковременный характер, до момента, покуда работник согласен исполнять указания, то есть находит это выгодным для себя. Право начальника нельзя победить как явление, но можно нарезать его на кусочки и подчинить принципу соревновательности. Всё, что для этого нужно это свобода, которая есть частная собственность человека на самого себя.

С частной собственностью необязательно становиться чемпионом. Можно иметь пусть небольшое, но своё место в жизни. Имея свободу, можно даже не владеть ничем другим, и уже быть собственником, и уже иметь возможность сосредоточиться на труде и на достижении своих целей, а не на угождении руководству. Но иметь собственность вне своего тела ещё лучше. Можно даже не владеть собой, но иметь собственность - до тех пор, пока рабовладелец о ней не знает. Так Иван Денисович у Солженицына спрятал осколок полотна пилы в рукавицу потому, что это была его неподконтрольная лагерному руководству частная собственность, средство производства. Иван Денисович и инстинктивно, и разумно осознавал важность собственности, которая есть фактически синоним свободы. Он действовал правильно. Действуйте так же и Вы. Даже если Вам не повезло и Вы лишены свободы, стремитесь приобрести любую собственность. А уж если Вы свободны, то стремитесь к этому и подавно.

Одно безспорное утверждение

Применительно к пандемии covid и к вакцинации существует множество споров, причём разногласия есть, как я мог заметить, не только среди обывателей, но и среди специалистов в соответствующих вопросах. Многое в развитии вызываемого covid заболевания, в методах лечения и в долговременных последствиях болезни и вакцинации остаётся загадочным и нуждающимся в дальнейшем изследовании.

Есть, однако, один аспект проблемы, имеющий не столько медицинское, сколько социальное измерение. Готовность и стремление жителей страны вакцинироваться при всех допущениях и условностях более или менее отражает уровень доверия своему правительству. Фактически мы наблюдаем референдум о доверии. Поэтому в Израиле n процентов вакцинированных, а в РФ m процентов.

Результат измерения доверия, конечно, следует фиксировать до начала принудительного этапа вакцинации, если таковой наступает. Полученный процент следует интерпретировать с некоторым поправочным коэффициентом, отражающим физическую доступность вакцин.

Меня могут поправить, заметив, что любое правительство решает множество вопросов, и несогласие по одному из них ещё не означает недоверия правительству в целом. Это утверждение справедливо без учёта масштаба вопросов. Со стороны обывателя точка зрения по проблеме кастрации диких дикобразов, отличная от правительственной, действительно не означает недоверия правительству в целом, поскольку этот вопрос маловажен для обывателя (если, конечно, он не дикий дикобраз). Но вопрос о вакцинации при пандемии это проблема масштаба войны или крупного экономического преобразования (а фактически это и война с вирусом, и крупное экономическое преобразование одновременно). Это один из тех вопросов, отрицательный результат референдума по которым вынуждает порядочное правительство уйти в отставку.