К биологии элит
Feb. 6th, 2025 12:50 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuГде-то в глубине, далеко позади политики, экономики, религии и рок-н-ролла, есть неосознаваемая участниками драмы биология, часто противоречащая всему остальному.
Этот текст о биологии построения элиты в стрессовой ситуации - на примере России и СССР.
В течение примерно пятидесяти лет элита Российской Империи подвергалась безпрецедентной по размаху и продолжительности террористической атаке. Это стрессовая ситуация, о которой мы говорим. РИ не смогла найти адекватный, проактивный ответ на эту атаку, но сегодня речь не об этом.
В теории политический терроризм не даëт результатов, бюрократическая система чрезвычайно устойчива к вмешательству благодаря наличию амбициозных карьеристов на всех уровнях. Нормальный ответ бюрократии на теракт дал полковник Скалозуб: "Вакансии как раз открыты; То старших выключат иных, Другие, смотришь, перебиты." Уничтожение элемента системы не пугает, а радует другие элементы, поскольку позволяет им осуществить то или иное карьерное движение или снизить влияние конкурирующей партии. (Ради последнего бюрократы могут даже блокироваться с террористами). В общем случае обобщëнный, то есть не связанный с борьбой партий внутри системы, терроризм это безсмысленное занятие. Примером может служить Российская Империя. Около пятидесяти лет еë элиту бомбардировали в прямом смысле слова, добиваясь отмены черты оседлости, независимости Польши и тому подобных вещей, и что получили? Ничего; Империя не сдвинулась ни на миллиметр вплоть до своего исчезновения.
Но ведь Империя исчезла? Да, и терроризм не мог не сыграть в этом свою роль, истребляя наиболее способных и преданных сторонников системы. Бюрократия, как любая иная система, имеет пределы адаптационной способности. Если убить всех скалозубов, радоваться очищению вакансий будет некому. Террор, проводимый очень долго и широко, может подточить камень падением капель. Крах РИ во многом если не обусловлен, то подготовлен этим обстоятельством.
Суть происходящего проста. Допустим, у нас есть элита численностью сто тысяч человек. Из них одна тысяча талантливы как элитарии, двадцать тысяч способные и остальные - посредственности, могущие исполнять приказы и действовать по шаблону. Допустим, что за пятьдесят лет террора противнику удалось истребить 21 тысячу лучших элитариев, вычисляя их как мишени по активности и результативности. Оставшиеся 79 тысяч смогут обезпечить функционирование системы в нормальных, не кризисных условиях - поезда продолжат приходить вовремя, мусор будет вывозиться, и так далее. Однако в кризисной ситуации, когда понадобится отойти от шаблона и действовать изобретательно, система не проявит нужной гибкости и окажется под угрозой. Кризисное управление без талантливых людей крайне затруднено. При этом быстрая и массовая замена качественных элитариев технически невозможна, их нужно долго выращивать.
Теперь перейдëм к биологии. Предположим, что атакована не политическая, а биологическая система, и она пытается приспособиться, сделав себя менее уязвимой. Какова будет реакция биологической системы на продолжительный и масштабный террор?
Как вообще реагируют биологические системы? Они перераспределяют ресурсы, направляя их на сохранение минимально необходимых функций, резко, вплоть до крайне неприятных ощущений, сокращая поставку ресурсов всему остальному. При переохлаждении кровь отливает от поверхности организма и согревает несколько основных жизненно важных органов; система жертвует всем, чтобы сохранить принципиальную способность функционирования. На наступление зимы и нехватку пищи биосистема может отреагировать впадением в спячку или иным снижением активности - фактически полу-смертью, имея целью перетерпеть неблагоприятный период за счёт отказа от нормальной деятельности.
Если считать Россию биологической системой, как она отреагировала на тяжëлый стресс утраты работоспособной качественной элиты? Биосистема снизила уровень активной деятельности до минимума, "впала в спячку", сократив потребление энергии. Как это было сделано технически? Через резкое, революционное снижение качества элиты.
Если для работы системы требуется сто тысяч бюрократов с высоким уровнем подготовки, то такая система, как показано выше, уязвима к продолжительному и широкомасштабному террору. Можно заменить условные сто тысяч отличных управленцев на условные пятьсот тысяч низкокачественных, необразованных, тупых и неразвитых карьеристов. Что мы получим в результате?
Система утратит способность действовать вне самого примитивного шаблона, утратит способность к саморазвитию и к развитию подопечной области. Чтобы спланировать строительство нескольких сотен предприятий первых пятилеток, придëтся приглашать иностранных специалистов, тогда как предыдущая система, укомплектованная качественными элитариями, справлялась с такими задачами самостоятельно. За сто с лишним лет СССР-РФ так и не смогла отказаться от винтовочного патрона с закраиной, принятого на совершенно ином уровне развития металлообработки. Доставка бананов в магазин райцентра, с которой сейчас легко справляются полуграмотные мелкие предприниматели, при Советах даже не ставилась в качестве задачи ввиду своей заведомой невыполнимости - и во многие областные центры тоже. Список примеров скромных задач, которые не способна решать низкокачественная элита, может быть безконечным. Но сегодня речь не о недостатках стратегии отрицательного элитного отбора, а о его достоинствах.
Каковы же его достоинства? Достоинство одно: устойчивость к системному и масштабному, продолжительному террору. Технически это объясняется просто. Некачественного элитария не нужно долго растить. Берëм быдлохама, отмываем, очищаем от очисток, даëм ему портфель и "маузер", и готов новый элитарий. Он не сможет решать задачи сложнее буквального исполнения директив, но он будет делать хотя бы это. Убивать такого элитария вообще нет смысла: на его место на следующий день придëт такой же оборванец-карьерист.
В 1937-38 годах сталинцы провели масштабный стресс-тест новой системы, построенной из низкоуровневых элитариев. Оказалось, что в результате массового террора общее качество управления снижается, в том числе за счёт истребления специалистов, ещё оставшихся от прежней, высокоуровневой системы. Однако в целом механизм сохраняет управляемость, неофиты, резко поднявшиеся в должностном уровне, выказывают рвение и не спешат саботировать указания, в первую очередь из страха. Какие-то самые простые приказы могут исполняться.
Таким образом, бюрократия как биологическая система повысила свою стрессовую устойчивость за счёт избавления от всех функций за исключением самых примитивных, передачи и исполнения простейших сигналов. Системный и массовый террор, который долгое время не мог ничего поделать с Российской Империей, стал совершенно безполезен как оружие против СССР - и перестал применяться противником.
Оборотная сторона такой стратегии очевидна теоретически и исторически. Спящий в берлоге медведь не развивается и тем экономит ресурсы, становясь устойчивым к суровой зиме, но притом не способен обороняться даже от комара. СССР сумел сохраниться при сильной внешней атаке, но позднее не смог приспособиться к весьма скромным изменениям окружающей политико-экономической среды и продался за джинсы и видеомагнитофоны. Низкокачественная советская элита не сумела отреагировать даже не на стресс, а всего лишь на улучшение погоды, на общий рост благосостояния обывателей в странах-оппонентах, и уступила комариным укусам обывательской зависти. Одно оружие, террор, оказалось безсильным против советской системы, но нашлось иное - которое, вне сомнения, оказалось бы безсильным против элиты Российской Империи, которую за бусы и зеркальца купить бы точно не удалось. Оба варианта элиты не показали пример непобедимости.
Сейчас перед РФ как перед биологической системой стоит задача выработки нового рецепта формирования элиты, которая должна быть устойчива и к массовому и долговременному террору, и к дешëвым искушениям для дикарей. После распада СССР у нас фактически действует принцип: "Любая осознающая себя и сплочëнная группа является элитной", что проявилось в распространении криминальных и этнических элитных образований, часто обоих в одном лице. Подобное назначение элиты явочным порядком бывает только при полном банкротстве предыдущей элиты. Вопрос противодействия иностранному влиянию долгое время решался просто: таковое противодействие не оказывалось, иностранное влияние считалось естественной нормой; сейчас, возможно, ситуация немного изменилась, хотя это предположение требует проверки. Такой подход, то есть принятие иностранного влияния как должного, тоже является принятой в ходе стрессового краха социализма одной из форм борьбы с вражескими атаками, имея целью обезсмыслить оные - правда, оказалось, что инициаторы атак могут иметь иное мнение и продолжать таковые вне зависимости от уровня смирения атакуемых элит. Всё сложно. В настоящий момент биологический объект "Российская Федерация" неосознанно, рефлекторно ищет ответ на вопрос об адекватном устройстве элитного отбора, имея в багаже весь предыдущий опыт.
Пожелаем ей удачи, что ж.
Этот текст о биологии построения элиты в стрессовой ситуации - на примере России и СССР.
В течение примерно пятидесяти лет элита Российской Империи подвергалась безпрецедентной по размаху и продолжительности террористической атаке. Это стрессовая ситуация, о которой мы говорим. РИ не смогла найти адекватный, проактивный ответ на эту атаку, но сегодня речь не об этом.
В теории политический терроризм не даëт результатов, бюрократическая система чрезвычайно устойчива к вмешательству благодаря наличию амбициозных карьеристов на всех уровнях. Нормальный ответ бюрократии на теракт дал полковник Скалозуб: "Вакансии как раз открыты; То старших выключат иных, Другие, смотришь, перебиты." Уничтожение элемента системы не пугает, а радует другие элементы, поскольку позволяет им осуществить то или иное карьерное движение или снизить влияние конкурирующей партии. (Ради последнего бюрократы могут даже блокироваться с террористами). В общем случае обобщëнный, то есть не связанный с борьбой партий внутри системы, терроризм это безсмысленное занятие. Примером может служить Российская Империя. Около пятидесяти лет еë элиту бомбардировали в прямом смысле слова, добиваясь отмены черты оседлости, независимости Польши и тому подобных вещей, и что получили? Ничего; Империя не сдвинулась ни на миллиметр вплоть до своего исчезновения.
Но ведь Империя исчезла? Да, и терроризм не мог не сыграть в этом свою роль, истребляя наиболее способных и преданных сторонников системы. Бюрократия, как любая иная система, имеет пределы адаптационной способности. Если убить всех скалозубов, радоваться очищению вакансий будет некому. Террор, проводимый очень долго и широко, может подточить камень падением капель. Крах РИ во многом если не обусловлен, то подготовлен этим обстоятельством.
Суть происходящего проста. Допустим, у нас есть элита численностью сто тысяч человек. Из них одна тысяча талантливы как элитарии, двадцать тысяч способные и остальные - посредственности, могущие исполнять приказы и действовать по шаблону. Допустим, что за пятьдесят лет террора противнику удалось истребить 21 тысячу лучших элитариев, вычисляя их как мишени по активности и результативности. Оставшиеся 79 тысяч смогут обезпечить функционирование системы в нормальных, не кризисных условиях - поезда продолжат приходить вовремя, мусор будет вывозиться, и так далее. Однако в кризисной ситуации, когда понадобится отойти от шаблона и действовать изобретательно, система не проявит нужной гибкости и окажется под угрозой. Кризисное управление без талантливых людей крайне затруднено. При этом быстрая и массовая замена качественных элитариев технически невозможна, их нужно долго выращивать.
Теперь перейдëм к биологии. Предположим, что атакована не политическая, а биологическая система, и она пытается приспособиться, сделав себя менее уязвимой. Какова будет реакция биологической системы на продолжительный и масштабный террор?
Как вообще реагируют биологические системы? Они перераспределяют ресурсы, направляя их на сохранение минимально необходимых функций, резко, вплоть до крайне неприятных ощущений, сокращая поставку ресурсов всему остальному. При переохлаждении кровь отливает от поверхности организма и согревает несколько основных жизненно важных органов; система жертвует всем, чтобы сохранить принципиальную способность функционирования. На наступление зимы и нехватку пищи биосистема может отреагировать впадением в спячку или иным снижением активности - фактически полу-смертью, имея целью перетерпеть неблагоприятный период за счёт отказа от нормальной деятельности.
Если считать Россию биологической системой, как она отреагировала на тяжëлый стресс утраты работоспособной качественной элиты? Биосистема снизила уровень активной деятельности до минимума, "впала в спячку", сократив потребление энергии. Как это было сделано технически? Через резкое, революционное снижение качества элиты.
Если для работы системы требуется сто тысяч бюрократов с высоким уровнем подготовки, то такая система, как показано выше, уязвима к продолжительному и широкомасштабному террору. Можно заменить условные сто тысяч отличных управленцев на условные пятьсот тысяч низкокачественных, необразованных, тупых и неразвитых карьеристов. Что мы получим в результате?
Система утратит способность действовать вне самого примитивного шаблона, утратит способность к саморазвитию и к развитию подопечной области. Чтобы спланировать строительство нескольких сотен предприятий первых пятилеток, придëтся приглашать иностранных специалистов, тогда как предыдущая система, укомплектованная качественными элитариями, справлялась с такими задачами самостоятельно. За сто с лишним лет СССР-РФ так и не смогла отказаться от винтовочного патрона с закраиной, принятого на совершенно ином уровне развития металлообработки. Доставка бананов в магазин райцентра, с которой сейчас легко справляются полуграмотные мелкие предприниматели, при Советах даже не ставилась в качестве задачи ввиду своей заведомой невыполнимости - и во многие областные центры тоже. Список примеров скромных задач, которые не способна решать низкокачественная элита, может быть безконечным. Но сегодня речь не о недостатках стратегии отрицательного элитного отбора, а о его достоинствах.
Каковы же его достоинства? Достоинство одно: устойчивость к системному и масштабному, продолжительному террору. Технически это объясняется просто. Некачественного элитария не нужно долго растить. Берëм быдлохама, отмываем, очищаем от очисток, даëм ему портфель и "маузер", и готов новый элитарий. Он не сможет решать задачи сложнее буквального исполнения директив, но он будет делать хотя бы это. Убивать такого элитария вообще нет смысла: на его место на следующий день придëт такой же оборванец-карьерист.
В 1937-38 годах сталинцы провели масштабный стресс-тест новой системы, построенной из низкоуровневых элитариев. Оказалось, что в результате массового террора общее качество управления снижается, в том числе за счёт истребления специалистов, ещё оставшихся от прежней, высокоуровневой системы. Однако в целом механизм сохраняет управляемость, неофиты, резко поднявшиеся в должностном уровне, выказывают рвение и не спешат саботировать указания, в первую очередь из страха. Какие-то самые простые приказы могут исполняться.
Таким образом, бюрократия как биологическая система повысила свою стрессовую устойчивость за счёт избавления от всех функций за исключением самых примитивных, передачи и исполнения простейших сигналов. Системный и массовый террор, который долгое время не мог ничего поделать с Российской Империей, стал совершенно безполезен как оружие против СССР - и перестал применяться противником.
Оборотная сторона такой стратегии очевидна теоретически и исторически. Спящий в берлоге медведь не развивается и тем экономит ресурсы, становясь устойчивым к суровой зиме, но притом не способен обороняться даже от комара. СССР сумел сохраниться при сильной внешней атаке, но позднее не смог приспособиться к весьма скромным изменениям окружающей политико-экономической среды и продался за джинсы и видеомагнитофоны. Низкокачественная советская элита не сумела отреагировать даже не на стресс, а всего лишь на улучшение погоды, на общий рост благосостояния обывателей в странах-оппонентах, и уступила комариным укусам обывательской зависти. Одно оружие, террор, оказалось безсильным против советской системы, но нашлось иное - которое, вне сомнения, оказалось бы безсильным против элиты Российской Империи, которую за бусы и зеркальца купить бы точно не удалось. Оба варианта элиты не показали пример непобедимости.
Сейчас перед РФ как перед биологической системой стоит задача выработки нового рецепта формирования элиты, которая должна быть устойчива и к массовому и долговременному террору, и к дешëвым искушениям для дикарей. После распада СССР у нас фактически действует принцип: "Любая осознающая себя и сплочëнная группа является элитной", что проявилось в распространении криминальных и этнических элитных образований, часто обоих в одном лице. Подобное назначение элиты явочным порядком бывает только при полном банкротстве предыдущей элиты. Вопрос противодействия иностранному влиянию долгое время решался просто: таковое противодействие не оказывалось, иностранное влияние считалось естественной нормой; сейчас, возможно, ситуация немного изменилась, хотя это предположение требует проверки. Такой подход, то есть принятие иностранного влияния как должного, тоже является принятой в ходе стрессового краха социализма одной из форм борьбы с вражескими атаками, имея целью обезсмыслить оные - правда, оказалось, что инициаторы атак могут иметь иное мнение и продолжать таковые вне зависимости от уровня смирения атакуемых элит. Всё сложно. В настоящий момент биологический объект "Российская Федерация" неосознанно, рефлекторно ищет ответ на вопрос об адекватном устройстве элитного отбора, имея в багаже весь предыдущий опыт.
Пожелаем ей удачи, что ж.
