Дагестанская модель
Jun. 25th, 2024 12:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuНе помню, писал ли я ранее об этом или только думал; наверное, писал. Путь, которым идëт руководство РФ во внутренней политике, следует к его одиночеству наедине с несметными толпами альтернативных россиян. Будущее российского общества, к которому нас планомерно ведут, это сто миллионов чучумбреков и десять миллионов ментов.
Случившееся намедни в Дагестане это прямое указание на то, каким окажется новое общество и на то, каким будет распределение потерь полицейских и бандитов соответственно. По другому не получится, у нападающих есть преимущество инициативы и подготовки к конкретной ситуации. А напасть на готовящих нападение заранее нельзя, потому что они чьи-то родственники. Именно эту конструкцию путинцы упорно возводят; первые результаты уже налицо.
Обычно такие строительства оканчиваются так, как однажды было в Вавилоне. Едва ли с нами получится иначе. Попытка залезть наверх по многим языкам только в XX веке дважды оканчивалась одинаково, в Австро-Венгрии и в СССР. Вавилоняне что-то знали, надо полагать.
В ходе межнациональных конфликтов, на которые Многонационалия обречена, и просто религиозного сумасшествия у полиции просто не будет средств защиты от нападений, поскольку таковые будут происходить "изнутри", с участием некоторых полицейских и их родственников. Это модель противостояния лояльности своему клану и лояльности работодателю; второе будет проигрывать слишком часто. Менты будут обнаруживать, что их разстреляли прямо в ментовке свои же.
Советы в своë время пытались построить модель общества, в которой лояльность работодателю была бы выше лояльности своему народу и даже своей семье ("Отрекаюсь от отца - врага народа!" и прочее павликморозовство). Этого пытались достичь через "голод за порогом" - "Вылетел из "обоймы" - лишился спецпайка - жри ботву как все". Закончился эксперимент, как мы знаем, полным исчезновением лояльности кому бы то ни было вообще; это наши девяностые годы, следствие полного вырождения общественной идеи в СССР. Сейчас мы постепенно возстанавливаем способность быть лояльными хоть кому-нибудь.
Единственное разумное решение это построение единой системы лояльности, своему народу и работодателю в одном лице. Это ещё называется "национальное государство". Других жизнеспособных вариантов нет. Именно от этого варианта наши власти отбиваются как от чумы.
Случившееся намедни в Дагестане это прямое указание на то, каким окажется новое общество и на то, каким будет распределение потерь полицейских и бандитов соответственно. По другому не получится, у нападающих есть преимущество инициативы и подготовки к конкретной ситуации. А напасть на готовящих нападение заранее нельзя, потому что они чьи-то родственники. Именно эту конструкцию путинцы упорно возводят; первые результаты уже налицо.
Обычно такие строительства оканчиваются так, как однажды было в Вавилоне. Едва ли с нами получится иначе. Попытка залезть наверх по многим языкам только в XX веке дважды оканчивалась одинаково, в Австро-Венгрии и в СССР. Вавилоняне что-то знали, надо полагать.
В ходе межнациональных конфликтов, на которые Многонационалия обречена, и просто религиозного сумасшествия у полиции просто не будет средств защиты от нападений, поскольку таковые будут происходить "изнутри", с участием некоторых полицейских и их родственников. Это модель противостояния лояльности своему клану и лояльности работодателю; второе будет проигрывать слишком часто. Менты будут обнаруживать, что их разстреляли прямо в ментовке свои же.
Советы в своë время пытались построить модель общества, в которой лояльность работодателю была бы выше лояльности своему народу и даже своей семье ("Отрекаюсь от отца - врага народа!" и прочее павликморозовство). Этого пытались достичь через "голод за порогом" - "Вылетел из "обоймы" - лишился спецпайка - жри ботву как все". Закончился эксперимент, как мы знаем, полным исчезновением лояльности кому бы то ни было вообще; это наши девяностые годы, следствие полного вырождения общественной идеи в СССР. Сейчас мы постепенно возстанавливаем способность быть лояльными хоть кому-нибудь.
Единственное разумное решение это построение единой системы лояльности, своему народу и работодателю в одном лице. Это ещё называется "национальное государство". Других жизнеспособных вариантов нет. Именно от этого варианта наши власти отбиваются как от чумы.
