Наше положение - 2022
Sep. 30th, 2022 12:37 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuНи в коей мере не имея возможности претендовать на создание текста, соответствующего уровню работы А. Е. Вандама, я позволю себе изложить грубое обывательское видение предмета на сегодняшний день и в его наиболее остро звучащем аспекте. При этом я буду опираться на одну из важных мыслей Алексея Ефимовича, а именно на ту, в которой он в развёрнутой форме излагает тезис об отношении англо-саксов к политике, или, как сказали бы сейчас, к геополитике, как к шахматной игре, способности и потенциал каждой из фигур которой хорошо просчитаны этими нашими многовековыми оппонентами. Мы немного поиграем в "англо-американские шахматы" и посмотрим, что из этого выйдет.
.
.
"Ферзём" в англо-саксонской партии является Европа. Возможно, что в наши времена такой подход выглядит недооценкой значения Азии и Африки, однако шахматы у нас, как мы условились, англо-американские и правила тоже их. Как они считают, то и примем за аксиому их поведения. Контроль над Европой это главная геополитическая задача англо-саксов и именно она касается нас непосредственно.
Под "нами" я буду понимать Российскую Федерацию, такую, какая она есть, с Россией, прячущейся где-то в камнях собственных развалин. Англо-саксы практически не делают различий между этими понятиями и в рамках нашей шахматной партии мы не будем их разделять - хотя мои читатели прекрасно знают, что с академической точки зрения РФ и Россия это едва ли не противоположности. Но кроме нас самих это никого не интересует.
Контроль над Европой англо-саксы обезпечивают через ослабление своих конкурентов в вопросе доминирования в Европе. После тяжёлого урона, который в конце XVIII - начале XIX веков понесла Франция, а столетиями ранее Испания, главной проблемой англо-саксов, по их мнению, осталась Германия. Как минимум с последней трети XIX века они ставят перед собой задачу ограничить влияние Германии и возможности её роста и укрепления. Справиться с Германией объективно сложно ввиду выдающихся рабочих качеств её народа. Пути к ослаблению Германии англо-саксы видят в её военных разгромах и в лишении её экономики объективных перспектив роста в мирное время. При этом на полное уничтожение Германии англо-саксы не пошли, хотя в XX веке у них была такая возможность. По всей видимости они разсматривают Германию как потенциальный противовес другим своим оппонентам в Европе; в рамках всей части света - России и Франции, локально - Польше. В принципе англо-саксы предпочитают такую разстановку фигур, в которой Германия достаточно сильна, чтобы другие континентальные европейские страны постоянно опасались её, но недостаточно могущественна, чтобы сломить коллективное сопротивление англо-саксов и их союзников. Посте Второй мiровой войны эта стратегия скорректирована до гарантированно контролируемой Германии, что оправдано, поскольку неконтролируемая Германия создаст ядерное оружие быстрее, чем "мерседес" проезжает Нюрбург-ринг. Выбора кроме плотного контроля Германии у англо-саксов нет никакого, они будут стремиться к этому контролю вне зависимости от прочих обстоятельств. Для нас в этом безусловно хорошо, во-первых, то, что это же самое не приходится делать нам. Во-вторых, для нас прекрасно то, что англо-саксы не допустят военного усиления Германии и не столкнут нас с нею снова. И молодцы. Должна же и от наших врагов быть польза.
Применительно к возможному неконтролируемому усилению Германии существует страх, который можно назвать имеющим естественную природу. Это боязнь союза между Россией и Германией, построенного на взаимной выгоде по формуле "ресурсы в обмен на технологии". Мысль о возможности стратегического сотрудничества немцев и русских начиная с конца XIX века посещала, наверное, всех русских мыслителей и руководителей, с разным результатом посещения - собственно, и Вандам на эту идею прозрачно намекает. Не знаю, что об этом думают немцы; в последней трети XIX века, когда нужно было активно начинать, они сделали ставку не на развитие отношений с Россией как с рынком сбыта промышленных товаров и источником сырья, а выбрали стратегию морской экспансии, то есть столкновения с Англией, не имея при этом прочного политического и экономического тыла, который могла бы обезпечить Россия, на тот момент являвшаяся противником Англии. Несмотря на это немецкое, можно сказать, безразсудство, мысль о русско-германском союзе как о большой потенциальной опасности прижилась в англо-саксонском мiре - в виде фобии.
Если разсуждать вне первоначального интуитивного порыва, то идея русско-германского стратегического союза имеет и всегда имела ограниченную перспективу. Россия и Германия вместе всегда были безусловно опасны для любого европейского игрока как прямые военные союзники. Однако к прямому военному союзу страны приходят не просто так, а по каким-то причинам. Нам сейчас легко говорить, что коварные англичане и прямолинейные грубые американцы два века разрушали надежды этих стран на стратегическое партнёрство, однако нельзя не отметить, что у отсутствия сильной практической тяги к сотрудничеству с обеих сторон были какие-то причины помимо ошибок в суждении и политического безразсудства. Если за 200 лет, прошедших со времени наполеоновских войн, у двух европейских соседей так и не состоялся военный союз, причём этого не случилось даже в самых благоприятных для этого условиях наподобие общего противостояния с Австро-Венгрией в шестидесятые годы XIX века, то для этого должны быть какие-то иные причины помимо происков врага. Едва ли мне под силу разсмотреть эти причины в сколько-нибудь достаточном объёме. Я перечислю лишь самые простые обстоятельства, которые кажутся мне очевидными, хотя, быть может, именно они и не сыграли решающей роли в том, что две дипломатии, немецкая и русская-советская, за два столетия пришли к решающему соглашению лишь однажды, лишь в качестве попытки взаимного обмана, лишь при глубоком недоверии друг другу и лишь очень ненадолго, менее чем через два года перейдя к иной форме отношений, а именно к тотальной войне.
То немногое, что мне удалось увидеть, это немного политики и много экономики.
"Немного политики" состоит в том, что превратившись в тыл Германии, Россия и СССР тем самым лишались доступа к европейской политике. Дружественный Берлин превращался в стену, через которую Санкт-Петербург и Москва не могли пробиться на европейскую арену. России и СССР в таком случае оставалось довольствоваться возможностями периферийных успехов в Восточной и Южной Европе, в всём остальном предоставив дела немцам. С точки зрения обывателя такой подход обещал множество выгод. Россия могла бы "подъесть" славянскую часть Австро-Венгрии и Балканы вкупе с Проливами, чувствуя себе при этом практически в безопасности - строго говоря, прекрасная перспектива, если не мечтать о большем. Но Российская Империя была слишком успешна и амбициозна, чтобы поручить всю основную часть Европы одной Германии с, быть может, лишь правом совещательного голоса. Советский же Союз, ориентированный на экспорт революции, в том числе в саму Германию, при таком подходе лишался смысла своего существования. Русские и советские элиты не решились отдать Германии Европу, чтобы не остаться в изоляции от этой части света, которую они разсматривали как ключевую в мiровой игре - подобно англо-саксам. Колхозник Бантапуту согласился бы на такой план с радостью, но на то он и не элита.
Были ли у немцев аналогичные политические причины для отказа от стратегического раздела сфер влияния с Россией и СССР, я не знаю. Могу предположить, что они побаивались размеров и мощи России и не хотели оставаться с нею наедине. Хотя дополнительный противовес в виде союзной им Австро-Венгрии вышел так себе. Немцы были уверены, что у них всё получится, и, скорее всего, здесь мы наблюдаем парадоксальность германского отношения к русским, состоящее из опасения и презрения одновременно.
"Много экономики" состоит в том, что у схемы "технологии в обмен на сырьё" при всей её самоочевидности отсутствуют реальные перспективы. Эта схема кажется абсолютно естественной, однако она не может работать. Причины того следующие. Технологиями никто не делится. Германия никогда по своей воле не станет делиться с Россией технологиями, ни за газ, ни за квас. Поставлять оборудование она может сколько угодно, однако предоставление технологий будет означать подрыв именно этого экспорта. Просто покупая оборудование, Россия превратится в заложника немецкой благосклонности - ранее с перспективой прекращения поставок ключевых комплектующих оборудования, а в наше время ещё и вплоть до возможности дистанционного отключения Германией станков с ЧПУ и обрабатывающих центров в качестве наказания за непослушание. Такое сотрудничество никак не может устроить Россию. Удовлетвориться экспортом сырья можно только в случае полного подчинения внешней политики импортёру, что не вполне устраивает даже максимально сервильных по отношению к Западу путинцев, не говоря уже о русских. Схема "технологии в обмен на сырьё" на деле означает превращение России в добровольную колонию Германии и в поставщика для неё колониальных войск. На такое не были согласны ни цари, ни большевики. Теоретически можно было бы развивать сотрудничество на основе соглашения о разделении труда в индустрии, скажем, оставить Германии металлообработку, а России отдать всю химию - это могло бы быть актуально в конце XIX века. Однако искусственность такого соглашения привела бы к принудительности его исполнения и к тяжёлым последствиям для указанных отраслей вследствие вмешательства государства - это влияло бы на конкурентоспособность и на привлекательность для талантливых людей. Как бы то ни было, подобное соглашение не заключалось и, насколько я знаю, даже не разсматривалось.
Из того немногого, что я могу сказать по данной теме, следует, что англо-саксонский страх перед русско-германским союзом во многом надуман и необоснован. Быть может отчасти этот страх является следствием событий Семилетней войны, когда Россия по своей прихоти сначала была противником Пруссии и Англии, потом стала их союзником, а потом перешла к нейтралитету - каждый раз такой переменой устанавливая новые перспективы исхода войны в целом. Из этого вполне можно было сделать вывод, что оставлять русским возможность подружиться с Германией по своему усмотрению слишком рискованно для остальной Европы - справедливость какового взгляда, в общем, была подтверждена в 1939 году. Тем не менее, эта англо-саксонская фобия не имеет базы в виде стратегической тяги Германии и России к установлению партнёрских отношений как основы дальнейшего развития. Такой тяги нет - повторюсь, нет вопреки интуитивному ощущению многих, что она необходима и полезна.
Полагаю, что нам следует признать англо-саксонскую фобию заблуждением. После чего, ни в коем случае не пытаясь переубедить англо-саксов, что невозможно и нецелесообразно, постараться сделать две вещи. Во-первых, не впадать в то же самое заблуждение самим. Во-вторых, использовать эту особенность нашего противника в своих целях. Это возможно, поскольку постоянство в заблуждении делает субъекта предсказуемым.
Англо-саксы хотят отделить РФ от Германии и от Европы в целом, возведя между ними санитарный кордон, или, как говорят восторженные евреи, "ров с крокодилами". Настроены наши враги решительно, и перспектива промышленного терроризма, как мы теперь знаем по судьбе "Северных потоков", их не останавливает. Что нам нужно сделать? Нужно признать, что англо-саксы выиграли эту партию, хотя и воевали с "ветряной мельницей", с несуществующей опасностью. Последнее облегчает нам признание очевидного. Да, они победили. Отлично. Работаем с этим.
Англо-саксы хотят возвести между Европой и Россией новый "железный занавес". Для них это средство управления Европой, и флаг им в руки, пусть себе управляют Европой и Германией в частности. Мы что, рвались управлять Европой? Нет. С 1991 года такие амбиции у нашей страны отсутствуют полностью. Так пусть у американцев всё будет в порядке, а судьба Германии это проблема немцев, мы им ничем не обязаны.
"Но как же мы будем ездить в Париж и покупать миланские шмотки?" Обождите. Речь вообще о другом, но если эта тема всплыла, то задержусь на ней ненадолго. Париж никуда не денется, разве что арабы его сожгут. Будут деньги, будет и Париж; всему своё время. И это время не за горами. Вопрос: станет ли Европа, оставшаяся без русских ресурсов, богаче? Она выживет, конечно, но станет несколько беднее. Без предприятий и капиталов, переведённых в США, она станет ещё беднее. Без "крепкого" Евро она станет ещё беднее. Обедневшая Европа станет что? Дешевле, для нас в том числе. Европейцы преклонят перед американцами колена и те разрешат им вернуть туристические визы для русских. Вот увидите. Импорт качественных потребительских товаров из Европы и сейчас не остановлен, а после войны станет только проще.
Нужно думать не о торговле с Европой, а об улучшении условий для ведения дел в своей стране. О чём идёт речь, всем известно, посему не стану тратить время на изложение. Добавлю лишь один общепонятный пункт: газ, который теперь не пойдёт в Европу, должен быть направлен в собственную экономику. Тогда и с торговлей с Европой всё будет хорошо - она сама к нам придёт. Обедневшие сыровары приедут в РФ и скажут: "Какой у Вас тут дешёвый газ! Мы станем варить на нём сыр." Это единственный реальный способ привлечь европейские технологии к нам. Только прямой переезд специалистов, привлечённых хорошими условиями для труда и для долгосрочных инвестиций, других вариантов нет.
Теперь возвращаюсь к существенному. "Железный занавес", который сейчас сооружают американцы, выстроен будет и делается уже. Остановить этот процесс мы не можем, никак. США превращают Европу в остров, все подходы к которому будут контролироваться ими. Они это делают и сделают - и на здоровье, не нужно им мешать. Непосредственно нас касается сам "железный занавес", он же "ров с крокодилами" как таковой. В общем и целом на эту роль напрашивается проект Междуморья имени Пилсудского, с Польшей в качестве оператора-координатора проекта. При его осуществлении США добьются своей осознаваемой стратегической цели, а поляки так будут просто счастливы. Пока не совсем ясно, в каком качестве в этот проект будут вовлечены территории бывшей УССР, как условно-независимое государство или под открытым польским протекторатом. Но для нас эта неясность имеет мало значения. Как будет, так будет; нам-то что за дело? Нас должно интересовать другое.
Выстраивание "железного занавеса" означает одну важную вещь - отсутствие у США планов по масштабному вторжению на нашу территорию. Люди строят забор, а не мост. Они собираются сидеть по ту сторону, а не идти сюда. В россиянском политическом дискурсе чрезвычайно важна тема продвижения НАТО на восток и перспектива сокращения подлётного времени американских ракет до минимального. Многие люди так безпокоятся об этом, как будто принципиально важно, будет "томахок" лететь 20 минут или 30. Можно подумать, что они хотят успеть выпить напоследок чашку кофе. В реальности если НАТО захочет разгромить РФ, она сделает это, начав с любой позиции. Предполье, создаваемое РФ из Белоруссии и Украины, имеет более психологическое, нежели военное значение. Если для самоуспокоения нам необходима "буферная" зона, то давайте создадим её и успокоимся. Но нужно понимать, что это лишь психологический акт.
Наша безопасность построена на отсутствии у США намерения осуществить вторжение, а отсутствие такого намерения основано на соотношении "затраты - результаты". Это соотношение является заслугой нашей территории в степени большей, чем нашей армии и тем более нашей политики, однако расширение страны на 200-300 километров уже мало что изменит и не является критичным. Для полного счастья мы можем добавить перспективу применения ядерного оружия по наступающим войскам, в том числе в виде заранее заложенных фугасов. Но для этого необходимо возобновить ядерные испытания.
Борясь с угрозой вторжения НАТО, мы воюем с "ветряной мельницей" - точно так же, как англо-саксы воюют с угрозой русско-германского союза. Здесь наблюдается полная симметрия заблуждений. Если англо-саксам нужно, по возможности, оставить их заблуждения, то нам самим следует с ними разставаться. В результате мы можем получить вполне комфортную для нас ситуацию, в которой нас и Европу разделит политический барьер, за которым каждый будет предоставлен сам себе. Это положение может не устраивать нас только в том случае, если мы не хотим оставаться наедине сами с собой, то есть если мы ненавидим сами себя. Немного любви к себе нам сейчас не помешает.
Главное - американцы будут думать, что победили, добились своего. Пусть так и думают, не следует их переубеждать. На самом деле ещё в девяностые годы они колоссально проиграли - когда удовольствовались контролем над Европой, хотя могли бы заполучить и всю Россию. Но это их трудности. Нам не следует пытаться менять правила их шахмат. Их правила это их ограниченность, то есть слабость и предсказуемость. Пусть они выиграют по своим правилам, а мы выиграем по своим, и никому об этом не скажем. И все будут довольны. Ну, кроме Украины, конечно.
Кстати, об Украине. Это не имеет принципиального значения, но рано или поздно как-то придётся выходить из текущего мероприятия. При отсутствии поддержки со стороны США Украина потерпит банкротство через месяц и полное поражение через три месяца. Но эта поддержка не исчезнет. Переговоры о мире на Украине имеет смысл вести только с США, но они не станут их вести. Им это не нужно, у них всё в порядке. "Пускай лошадка брыкается, у нас загривок не натёрт," - американцы могут повторять это в адрес России и Украины ещё хоть тридцать лет. Создать ощутимые проблемы самим США мы не можем никак. Тем не менее, один вариант у нас всё же есть.
Что нам нужно делать с самой Украиной, более или менее очевидно. Наши войска должны продвинуться до линии Астрахань-Волга-Архангельск и остановиться, а уральские заводы мы разрушим авиацией. Ой, извините, это из другого плана. Наши войска должны продвинуться до некоей условной линии, относительно комфортной в политическом отношении и достаточно удобной в отношении оборонительном, и остановиться, а военную инфраструктуру 404 и имеющую военное значение часть гражданской инфраструктуры мы разрушим ракетами. Дальше с Украины продолжит убегать население и постепенно мы получим на месте этой страны относительно безлюдное предполье, в которое при случае вторжения НАТО, которого я не ожидаю, и атомную бомбу не жалко кинуть. Всё это хорошо, но остаётся открытым вопрос о том, как вызвать США на договорённость.
Сделать мы можем только одно: поставить Америку в дурацкое положение. Для этого, в идеале, необходимо изолировать район боевых действий по Днепру, уничтожив переправы - о необходимости чего давным-давно говорят все, и не только большевики. Предварительно необходимо запастись паромами, поскольку в этом случае вероятность удара по Крымскому мосту резко возрастёт. Дальше нам следует остановить свои войска на разстоянии, гарантирующем от обстрелов с той стороны Днепра. Таким образом военные действия зайдут в искусственный тупик. Через некоторое, не очень продолжительное, время американцы решат перестать размахивать руками по воздуху и быть смешными и сами предложат какой-то вариант соглашения. Это соглашение будет составлено так, чтобы создавалась видимость победы США. К примеру, как в Боснии и Герцеговине - "51% спорной территории нам, 49% Вам". Тут надо брать. Где именно закончатся 49%, нужно посмотреть, но в любом случае будет применим самый формальный критерий, квадратные километры в штуках. Можно заранее занять какое-нибудь болото, чтобы потом отдать. Американцам будет важно, что они покажут по телевизору карту, на которой в результате дипломатической победы США русские отступают, а про суть дела там и в Госдепартаменте никто не вспомнит. Для них это всё беготня дикарей по далёким джунглям. Кто-то там ещё и Нобелевскую премию мира получит за это. Ещё потребуют передать Украине уже арестованные активы РФ. Можно подумать, что поскольку они уже арестованы, то невелика потеря, однако это не совсем так. Арестованные сотни миллиардов долларов были потеряны для РФ в момент их вывода за границу, а не в момент ареста. Эти деньги выводили не для того, чтобы их вернуть. Дань уже заплачена. Для нас значение имеет не отказ от этих активов и не их арест, а сам по себе вывод их за рубеж. Сожалеть нужно было много раньше.
В любом случае пока из Вашингтона не придёт соответствующая инициатива, ничего не закончится. Вопрос о мире на Украине это только и единственно вопрос о том, когда США решат, что получили желаемое и что дальнейшее продолжение торгов не приносит пользы, пора фиксировать прибыль и переходить к следующему проекту. За пределы своего сознания биржевых торговцев американцы никогда не выйдут. Им нужен скачок курса акций вверх, на котором они продадут. То, что это будет "отскок дохлой свинки", не имеет значения. Продажа состоится - всё, на следующий день в теленовостях будет другая картинка.
Дальше нас ждёт спокойная жизнь в частичной изоляции, и мы сможем, наконец, заняться своими проблемами, коих у нас вдоволь.
.
.
"Ферзём" в англо-саксонской партии является Европа. Возможно, что в наши времена такой подход выглядит недооценкой значения Азии и Африки, однако шахматы у нас, как мы условились, англо-американские и правила тоже их. Как они считают, то и примем за аксиому их поведения. Контроль над Европой это главная геополитическая задача англо-саксов и именно она касается нас непосредственно.
Под "нами" я буду понимать Российскую Федерацию, такую, какая она есть, с Россией, прячущейся где-то в камнях собственных развалин. Англо-саксы практически не делают различий между этими понятиями и в рамках нашей шахматной партии мы не будем их разделять - хотя мои читатели прекрасно знают, что с академической точки зрения РФ и Россия это едва ли не противоположности. Но кроме нас самих это никого не интересует.
Контроль над Европой англо-саксы обезпечивают через ослабление своих конкурентов в вопросе доминирования в Европе. После тяжёлого урона, который в конце XVIII - начале XIX веков понесла Франция, а столетиями ранее Испания, главной проблемой англо-саксов, по их мнению, осталась Германия. Как минимум с последней трети XIX века они ставят перед собой задачу ограничить влияние Германии и возможности её роста и укрепления. Справиться с Германией объективно сложно ввиду выдающихся рабочих качеств её народа. Пути к ослаблению Германии англо-саксы видят в её военных разгромах и в лишении её экономики объективных перспектив роста в мирное время. При этом на полное уничтожение Германии англо-саксы не пошли, хотя в XX веке у них была такая возможность. По всей видимости они разсматривают Германию как потенциальный противовес другим своим оппонентам в Европе; в рамках всей части света - России и Франции, локально - Польше. В принципе англо-саксы предпочитают такую разстановку фигур, в которой Германия достаточно сильна, чтобы другие континентальные европейские страны постоянно опасались её, но недостаточно могущественна, чтобы сломить коллективное сопротивление англо-саксов и их союзников. Посте Второй мiровой войны эта стратегия скорректирована до гарантированно контролируемой Германии, что оправдано, поскольку неконтролируемая Германия создаст ядерное оружие быстрее, чем "мерседес" проезжает Нюрбург-ринг. Выбора кроме плотного контроля Германии у англо-саксов нет никакого, они будут стремиться к этому контролю вне зависимости от прочих обстоятельств. Для нас в этом безусловно хорошо, во-первых, то, что это же самое не приходится делать нам. Во-вторых, для нас прекрасно то, что англо-саксы не допустят военного усиления Германии и не столкнут нас с нею снова. И молодцы. Должна же и от наших врагов быть польза.
Применительно к возможному неконтролируемому усилению Германии существует страх, который можно назвать имеющим естественную природу. Это боязнь союза между Россией и Германией, построенного на взаимной выгоде по формуле "ресурсы в обмен на технологии". Мысль о возможности стратегического сотрудничества немцев и русских начиная с конца XIX века посещала, наверное, всех русских мыслителей и руководителей, с разным результатом посещения - собственно, и Вандам на эту идею прозрачно намекает. Не знаю, что об этом думают немцы; в последней трети XIX века, когда нужно было активно начинать, они сделали ставку не на развитие отношений с Россией как с рынком сбыта промышленных товаров и источником сырья, а выбрали стратегию морской экспансии, то есть столкновения с Англией, не имея при этом прочного политического и экономического тыла, который могла бы обезпечить Россия, на тот момент являвшаяся противником Англии. Несмотря на это немецкое, можно сказать, безразсудство, мысль о русско-германском союзе как о большой потенциальной опасности прижилась в англо-саксонском мiре - в виде фобии.
Если разсуждать вне первоначального интуитивного порыва, то идея русско-германского стратегического союза имеет и всегда имела ограниченную перспективу. Россия и Германия вместе всегда были безусловно опасны для любого европейского игрока как прямые военные союзники. Однако к прямому военному союзу страны приходят не просто так, а по каким-то причинам. Нам сейчас легко говорить, что коварные англичане и прямолинейные грубые американцы два века разрушали надежды этих стран на стратегическое партнёрство, однако нельзя не отметить, что у отсутствия сильной практической тяги к сотрудничеству с обеих сторон были какие-то причины помимо ошибок в суждении и политического безразсудства. Если за 200 лет, прошедших со времени наполеоновских войн, у двух европейских соседей так и не состоялся военный союз, причём этого не случилось даже в самых благоприятных для этого условиях наподобие общего противостояния с Австро-Венгрией в шестидесятые годы XIX века, то для этого должны быть какие-то иные причины помимо происков врага. Едва ли мне под силу разсмотреть эти причины в сколько-нибудь достаточном объёме. Я перечислю лишь самые простые обстоятельства, которые кажутся мне очевидными, хотя, быть может, именно они и не сыграли решающей роли в том, что две дипломатии, немецкая и русская-советская, за два столетия пришли к решающему соглашению лишь однажды, лишь в качестве попытки взаимного обмана, лишь при глубоком недоверии друг другу и лишь очень ненадолго, менее чем через два года перейдя к иной форме отношений, а именно к тотальной войне.
То немногое, что мне удалось увидеть, это немного политики и много экономики.
"Немного политики" состоит в том, что превратившись в тыл Германии, Россия и СССР тем самым лишались доступа к европейской политике. Дружественный Берлин превращался в стену, через которую Санкт-Петербург и Москва не могли пробиться на европейскую арену. России и СССР в таком случае оставалось довольствоваться возможностями периферийных успехов в Восточной и Южной Европе, в всём остальном предоставив дела немцам. С точки зрения обывателя такой подход обещал множество выгод. Россия могла бы "подъесть" славянскую часть Австро-Венгрии и Балканы вкупе с Проливами, чувствуя себе при этом практически в безопасности - строго говоря, прекрасная перспектива, если не мечтать о большем. Но Российская Империя была слишком успешна и амбициозна, чтобы поручить всю основную часть Европы одной Германии с, быть может, лишь правом совещательного голоса. Советский же Союз, ориентированный на экспорт революции, в том числе в саму Германию, при таком подходе лишался смысла своего существования. Русские и советские элиты не решились отдать Германии Европу, чтобы не остаться в изоляции от этой части света, которую они разсматривали как ключевую в мiровой игре - подобно англо-саксам. Колхозник Бантапуту согласился бы на такой план с радостью, но на то он и не элита.
Были ли у немцев аналогичные политические причины для отказа от стратегического раздела сфер влияния с Россией и СССР, я не знаю. Могу предположить, что они побаивались размеров и мощи России и не хотели оставаться с нею наедине. Хотя дополнительный противовес в виде союзной им Австро-Венгрии вышел так себе. Немцы были уверены, что у них всё получится, и, скорее всего, здесь мы наблюдаем парадоксальность германского отношения к русским, состоящее из опасения и презрения одновременно.
"Много экономики" состоит в том, что у схемы "технологии в обмен на сырьё" при всей её самоочевидности отсутствуют реальные перспективы. Эта схема кажется абсолютно естественной, однако она не может работать. Причины того следующие. Технологиями никто не делится. Германия никогда по своей воле не станет делиться с Россией технологиями, ни за газ, ни за квас. Поставлять оборудование она может сколько угодно, однако предоставление технологий будет означать подрыв именно этого экспорта. Просто покупая оборудование, Россия превратится в заложника немецкой благосклонности - ранее с перспективой прекращения поставок ключевых комплектующих оборудования, а в наше время ещё и вплоть до возможности дистанционного отключения Германией станков с ЧПУ и обрабатывающих центров в качестве наказания за непослушание. Такое сотрудничество никак не может устроить Россию. Удовлетвориться экспортом сырья можно только в случае полного подчинения внешней политики импортёру, что не вполне устраивает даже максимально сервильных по отношению к Западу путинцев, не говоря уже о русских. Схема "технологии в обмен на сырьё" на деле означает превращение России в добровольную колонию Германии и в поставщика для неё колониальных войск. На такое не были согласны ни цари, ни большевики. Теоретически можно было бы развивать сотрудничество на основе соглашения о разделении труда в индустрии, скажем, оставить Германии металлообработку, а России отдать всю химию - это могло бы быть актуально в конце XIX века. Однако искусственность такого соглашения привела бы к принудительности его исполнения и к тяжёлым последствиям для указанных отраслей вследствие вмешательства государства - это влияло бы на конкурентоспособность и на привлекательность для талантливых людей. Как бы то ни было, подобное соглашение не заключалось и, насколько я знаю, даже не разсматривалось.
Из того немногого, что я могу сказать по данной теме, следует, что англо-саксонский страх перед русско-германским союзом во многом надуман и необоснован. Быть может отчасти этот страх является следствием событий Семилетней войны, когда Россия по своей прихоти сначала была противником Пруссии и Англии, потом стала их союзником, а потом перешла к нейтралитету - каждый раз такой переменой устанавливая новые перспективы исхода войны в целом. Из этого вполне можно было сделать вывод, что оставлять русским возможность подружиться с Германией по своему усмотрению слишком рискованно для остальной Европы - справедливость какового взгляда, в общем, была подтверждена в 1939 году. Тем не менее, эта англо-саксонская фобия не имеет базы в виде стратегической тяги Германии и России к установлению партнёрских отношений как основы дальнейшего развития. Такой тяги нет - повторюсь, нет вопреки интуитивному ощущению многих, что она необходима и полезна.
Полагаю, что нам следует признать англо-саксонскую фобию заблуждением. После чего, ни в коем случае не пытаясь переубедить англо-саксов, что невозможно и нецелесообразно, постараться сделать две вещи. Во-первых, не впадать в то же самое заблуждение самим. Во-вторых, использовать эту особенность нашего противника в своих целях. Это возможно, поскольку постоянство в заблуждении делает субъекта предсказуемым.
Англо-саксы хотят отделить РФ от Германии и от Европы в целом, возведя между ними санитарный кордон, или, как говорят восторженные евреи, "ров с крокодилами". Настроены наши враги решительно, и перспектива промышленного терроризма, как мы теперь знаем по судьбе "Северных потоков", их не останавливает. Что нам нужно сделать? Нужно признать, что англо-саксы выиграли эту партию, хотя и воевали с "ветряной мельницей", с несуществующей опасностью. Последнее облегчает нам признание очевидного. Да, они победили. Отлично. Работаем с этим.
Англо-саксы хотят возвести между Европой и Россией новый "железный занавес". Для них это средство управления Европой, и флаг им в руки, пусть себе управляют Европой и Германией в частности. Мы что, рвались управлять Европой? Нет. С 1991 года такие амбиции у нашей страны отсутствуют полностью. Так пусть у американцев всё будет в порядке, а судьба Германии это проблема немцев, мы им ничем не обязаны.
"Но как же мы будем ездить в Париж и покупать миланские шмотки?" Обождите. Речь вообще о другом, но если эта тема всплыла, то задержусь на ней ненадолго. Париж никуда не денется, разве что арабы его сожгут. Будут деньги, будет и Париж; всему своё время. И это время не за горами. Вопрос: станет ли Европа, оставшаяся без русских ресурсов, богаче? Она выживет, конечно, но станет несколько беднее. Без предприятий и капиталов, переведённых в США, она станет ещё беднее. Без "крепкого" Евро она станет ещё беднее. Обедневшая Европа станет что? Дешевле, для нас в том числе. Европейцы преклонят перед американцами колена и те разрешат им вернуть туристические визы для русских. Вот увидите. Импорт качественных потребительских товаров из Европы и сейчас не остановлен, а после войны станет только проще.
Нужно думать не о торговле с Европой, а об улучшении условий для ведения дел в своей стране. О чём идёт речь, всем известно, посему не стану тратить время на изложение. Добавлю лишь один общепонятный пункт: газ, который теперь не пойдёт в Европу, должен быть направлен в собственную экономику. Тогда и с торговлей с Европой всё будет хорошо - она сама к нам придёт. Обедневшие сыровары приедут в РФ и скажут: "Какой у Вас тут дешёвый газ! Мы станем варить на нём сыр." Это единственный реальный способ привлечь европейские технологии к нам. Только прямой переезд специалистов, привлечённых хорошими условиями для труда и для долгосрочных инвестиций, других вариантов нет.
Теперь возвращаюсь к существенному. "Железный занавес", который сейчас сооружают американцы, выстроен будет и делается уже. Остановить этот процесс мы не можем, никак. США превращают Европу в остров, все подходы к которому будут контролироваться ими. Они это делают и сделают - и на здоровье, не нужно им мешать. Непосредственно нас касается сам "железный занавес", он же "ров с крокодилами" как таковой. В общем и целом на эту роль напрашивается проект Междуморья имени Пилсудского, с Польшей в качестве оператора-координатора проекта. При его осуществлении США добьются своей осознаваемой стратегической цели, а поляки так будут просто счастливы. Пока не совсем ясно, в каком качестве в этот проект будут вовлечены территории бывшей УССР, как условно-независимое государство или под открытым польским протекторатом. Но для нас эта неясность имеет мало значения. Как будет, так будет; нам-то что за дело? Нас должно интересовать другое.
Выстраивание "железного занавеса" означает одну важную вещь - отсутствие у США планов по масштабному вторжению на нашу территорию. Люди строят забор, а не мост. Они собираются сидеть по ту сторону, а не идти сюда. В россиянском политическом дискурсе чрезвычайно важна тема продвижения НАТО на восток и перспектива сокращения подлётного времени американских ракет до минимального. Многие люди так безпокоятся об этом, как будто принципиально важно, будет "томахок" лететь 20 минут или 30. Можно подумать, что они хотят успеть выпить напоследок чашку кофе. В реальности если НАТО захочет разгромить РФ, она сделает это, начав с любой позиции. Предполье, создаваемое РФ из Белоруссии и Украины, имеет более психологическое, нежели военное значение. Если для самоуспокоения нам необходима "буферная" зона, то давайте создадим её и успокоимся. Но нужно понимать, что это лишь психологический акт.
Наша безопасность построена на отсутствии у США намерения осуществить вторжение, а отсутствие такого намерения основано на соотношении "затраты - результаты". Это соотношение является заслугой нашей территории в степени большей, чем нашей армии и тем более нашей политики, однако расширение страны на 200-300 километров уже мало что изменит и не является критичным. Для полного счастья мы можем добавить перспективу применения ядерного оружия по наступающим войскам, в том числе в виде заранее заложенных фугасов. Но для этого необходимо возобновить ядерные испытания.
Борясь с угрозой вторжения НАТО, мы воюем с "ветряной мельницей" - точно так же, как англо-саксы воюют с угрозой русско-германского союза. Здесь наблюдается полная симметрия заблуждений. Если англо-саксам нужно, по возможности, оставить их заблуждения, то нам самим следует с ними разставаться. В результате мы можем получить вполне комфортную для нас ситуацию, в которой нас и Европу разделит политический барьер, за которым каждый будет предоставлен сам себе. Это положение может не устраивать нас только в том случае, если мы не хотим оставаться наедине сами с собой, то есть если мы ненавидим сами себя. Немного любви к себе нам сейчас не помешает.
Главное - американцы будут думать, что победили, добились своего. Пусть так и думают, не следует их переубеждать. На самом деле ещё в девяностые годы они колоссально проиграли - когда удовольствовались контролем над Европой, хотя могли бы заполучить и всю Россию. Но это их трудности. Нам не следует пытаться менять правила их шахмат. Их правила это их ограниченность, то есть слабость и предсказуемость. Пусть они выиграют по своим правилам, а мы выиграем по своим, и никому об этом не скажем. И все будут довольны. Ну, кроме Украины, конечно.
Кстати, об Украине. Это не имеет принципиального значения, но рано или поздно как-то придётся выходить из текущего мероприятия. При отсутствии поддержки со стороны США Украина потерпит банкротство через месяц и полное поражение через три месяца. Но эта поддержка не исчезнет. Переговоры о мире на Украине имеет смысл вести только с США, но они не станут их вести. Им это не нужно, у них всё в порядке. "Пускай лошадка брыкается, у нас загривок не натёрт," - американцы могут повторять это в адрес России и Украины ещё хоть тридцать лет. Создать ощутимые проблемы самим США мы не можем никак. Тем не менее, один вариант у нас всё же есть.
Что нам нужно делать с самой Украиной, более или менее очевидно. Наши войска должны продвинуться до линии Астрахань-Волга-Архангельск и остановиться, а уральские заводы мы разрушим авиацией. Ой, извините, это из другого плана. Наши войска должны продвинуться до некоей условной линии, относительно комфортной в политическом отношении и достаточно удобной в отношении оборонительном, и остановиться, а военную инфраструктуру 404 и имеющую военное значение часть гражданской инфраструктуры мы разрушим ракетами. Дальше с Украины продолжит убегать население и постепенно мы получим на месте этой страны относительно безлюдное предполье, в которое при случае вторжения НАТО, которого я не ожидаю, и атомную бомбу не жалко кинуть. Всё это хорошо, но остаётся открытым вопрос о том, как вызвать США на договорённость.
Сделать мы можем только одно: поставить Америку в дурацкое положение. Для этого, в идеале, необходимо изолировать район боевых действий по Днепру, уничтожив переправы - о необходимости чего давным-давно говорят все, и не только большевики. Предварительно необходимо запастись паромами, поскольку в этом случае вероятность удара по Крымскому мосту резко возрастёт. Дальше нам следует остановить свои войска на разстоянии, гарантирующем от обстрелов с той стороны Днепра. Таким образом военные действия зайдут в искусственный тупик. Через некоторое, не очень продолжительное, время американцы решат перестать размахивать руками по воздуху и быть смешными и сами предложат какой-то вариант соглашения. Это соглашение будет составлено так, чтобы создавалась видимость победы США. К примеру, как в Боснии и Герцеговине - "51% спорной территории нам, 49% Вам". Тут надо брать. Где именно закончатся 49%, нужно посмотреть, но в любом случае будет применим самый формальный критерий, квадратные километры в штуках. Можно заранее занять какое-нибудь болото, чтобы потом отдать. Американцам будет важно, что они покажут по телевизору карту, на которой в результате дипломатической победы США русские отступают, а про суть дела там и в Госдепартаменте никто не вспомнит. Для них это всё беготня дикарей по далёким джунглям. Кто-то там ещё и Нобелевскую премию мира получит за это. Ещё потребуют передать Украине уже арестованные активы РФ. Можно подумать, что поскольку они уже арестованы, то невелика потеря, однако это не совсем так. Арестованные сотни миллиардов долларов были потеряны для РФ в момент их вывода за границу, а не в момент ареста. Эти деньги выводили не для того, чтобы их вернуть. Дань уже заплачена. Для нас значение имеет не отказ от этих активов и не их арест, а сам по себе вывод их за рубеж. Сожалеть нужно было много раньше.
В любом случае пока из Вашингтона не придёт соответствующая инициатива, ничего не закончится. Вопрос о мире на Украине это только и единственно вопрос о том, когда США решат, что получили желаемое и что дальнейшее продолжение торгов не приносит пользы, пора фиксировать прибыль и переходить к следующему проекту. За пределы своего сознания биржевых торговцев американцы никогда не выйдут. Им нужен скачок курса акций вверх, на котором они продадут. То, что это будет "отскок дохлой свинки", не имеет значения. Продажа состоится - всё, на следующий день в теленовостях будет другая картинка.
Дальше нас ждёт спокойная жизнь в частичной изоляции, и мы сможем, наконец, заняться своими проблемами, коих у нас вдоволь.
