Старая история
Jun. 14th, 2022 01:04 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuСо своих советских детских времён помню одну циничную манипуляцию, которую я тогда не осознавал как именно таковую, но лишь ощущал как нечто враждебное. Это противопоставление "личного" и "общественного". По советскому умолчанию предполагалось, что "общественное" "выше", то есть приоритетнее "личного". Как говорила моя школьная учительница, "Если человек плюнет в общество, общество это переживёт, а если общество плюнет в человека, то тому будет очень плохо". Подтекст этого положения был прямой и внятный - "Слушайся, или мы тебя растопчем".
Формально в таком подходе есть оправданная логика, однако описанная при помощи подмены понятий. Учительница говорила: "Общественное выше личного", а подразумевала: "Банда сильнее одиночки". Советская максима претендовала чуть ли не на базовый принцип общежития. Однако смысла в этом утверждении было немного; речь идёт о механическом сопоставлении потенциалов с выводом "Число десять больше числа один". За такими идеями можно ходить в школу в первый класс, но никак не в десятый. Общественной мысли тут нет.
У советской идеологии было интересное свойство: она отрицала то, что пыталась утверждать. Это свойство можно проследить на примере всех базовых понятий советской идеологии. Так обстояло дело и в данном случае. Советские говорили о примате общественного, при этом дискредитируя это явление. Дело в следующем. Идея "общественное выше личного" обращена к личности, а не к обществу, и призвана служить подчинению личности. Это означает априорное признание факта существования личности и способности оной так или иначе определять свои взаимоотношения с обществом. Сам факт обращения к личности с требованием признания ею приоритета общественного является признанием могущества личности. У советских была другая, много более плодотворная для их пропаганды идея, согласно которой личности вообще не существовало, а имелся лишь усвоенный биологическим носителем набор внушённых обществом стандартных реакций, паттернов поведения. Но эта идея развивалась лишь до вопроса внушаемого ею о "перводвигателе" - "Если личности не существует, из кого состоит общество?" Личность, к которой обратились с требованием "спустить знамя и сдаться на милость победителя", обнаруживала, что у неё есть знамя, и без труда догадывалась, что его спуск следует как минимум продать подороже. Личность начинала осознавать свою ценность и власть над "обществом", понимать, что банда не всесильна, раз требует подчинения себе, пропагандируя манипулятивную идею. Результатом становился как минимум саботаж безвозмездной сдачи позиций. Пропаганда воспитывала фронду.
Для сравнения: личность, ценность которой заявляется как приоритетная, не испытывает необходимости в борьбе за свободу от "общества", поскольку таковая свобода ей уже преподнесена "на блюдечке". Нет смысла бороться за то, что у тебя уже есть. Далее для личности неизбежно встаёт вопрос: "Что делать со своей свободой?" У каждого будет свой ответ на этот вопрос. Однако многие способны догадаться, что отдать часть своей свободы некоему сообществу означает стать сильнее, как "число десять больше числа один". Люди, пришедшие к такому решению, способны сформировать общество. Утверждение общественного происходит через безоговорочную поддержку личного.
Такая схема не нравилась и не могла понравиться советским. Общество не было им нужно. Говоря "общественное", они фактически имели в виду "партийное" или "государственное". "Партийное" по определению не общественное, поскольку представляет лишь часть общества. "Государственное" по определению не общественное, поскольку государственная деятельность строится на поведенческом алгоритме, а не на добровольной жертве личностью части своей свободы ради общего интереса. Государство это продукт культуры и носитель определённой её части. Культура же есть результат индивидуального творчества. Государство алгоритмизирует некоторые достижения культуры, созданные отдельными творцами, и тем живёт. Пол Пот в известном смысле "свободный художник", пускай и примитивист. Гитлер вообще дважды "свободный художник". Государство создаётся и существует вне общества, отчего подчинение государству никак не усиливает общество.
Советская пропаганда "общественного" провоцировала рост индивидуализма либо государственническо-партийной активности, разделявшей и отрицавшей общественное начало. Способность советских убивать то, что воспеваешь, уникальна.
Формально в таком подходе есть оправданная логика, однако описанная при помощи подмены понятий. Учительница говорила: "Общественное выше личного", а подразумевала: "Банда сильнее одиночки". Советская максима претендовала чуть ли не на базовый принцип общежития. Однако смысла в этом утверждении было немного; речь идёт о механическом сопоставлении потенциалов с выводом "Число десять больше числа один". За такими идеями можно ходить в школу в первый класс, но никак не в десятый. Общественной мысли тут нет.
У советской идеологии было интересное свойство: она отрицала то, что пыталась утверждать. Это свойство можно проследить на примере всех базовых понятий советской идеологии. Так обстояло дело и в данном случае. Советские говорили о примате общественного, при этом дискредитируя это явление. Дело в следующем. Идея "общественное выше личного" обращена к личности, а не к обществу, и призвана служить подчинению личности. Это означает априорное признание факта существования личности и способности оной так или иначе определять свои взаимоотношения с обществом. Сам факт обращения к личности с требованием признания ею приоритета общественного является признанием могущества личности. У советских была другая, много более плодотворная для их пропаганды идея, согласно которой личности вообще не существовало, а имелся лишь усвоенный биологическим носителем набор внушённых обществом стандартных реакций, паттернов поведения. Но эта идея развивалась лишь до вопроса внушаемого ею о "перводвигателе" - "Если личности не существует, из кого состоит общество?" Личность, к которой обратились с требованием "спустить знамя и сдаться на милость победителя", обнаруживала, что у неё есть знамя, и без труда догадывалась, что его спуск следует как минимум продать подороже. Личность начинала осознавать свою ценность и власть над "обществом", понимать, что банда не всесильна, раз требует подчинения себе, пропагандируя манипулятивную идею. Результатом становился как минимум саботаж безвозмездной сдачи позиций. Пропаганда воспитывала фронду.
Для сравнения: личность, ценность которой заявляется как приоритетная, не испытывает необходимости в борьбе за свободу от "общества", поскольку таковая свобода ей уже преподнесена "на блюдечке". Нет смысла бороться за то, что у тебя уже есть. Далее для личности неизбежно встаёт вопрос: "Что делать со своей свободой?" У каждого будет свой ответ на этот вопрос. Однако многие способны догадаться, что отдать часть своей свободы некоему сообществу означает стать сильнее, как "число десять больше числа один". Люди, пришедшие к такому решению, способны сформировать общество. Утверждение общественного происходит через безоговорочную поддержку личного.
Такая схема не нравилась и не могла понравиться советским. Общество не было им нужно. Говоря "общественное", они фактически имели в виду "партийное" или "государственное". "Партийное" по определению не общественное, поскольку представляет лишь часть общества. "Государственное" по определению не общественное, поскольку государственная деятельность строится на поведенческом алгоритме, а не на добровольной жертве личностью части своей свободы ради общего интереса. Государство это продукт культуры и носитель определённой её части. Культура же есть результат индивидуального творчества. Государство алгоритмизирует некоторые достижения культуры, созданные отдельными творцами, и тем живёт. Пол Пот в известном смысле "свободный художник", пускай и примитивист. Гитлер вообще дважды "свободный художник". Государство создаётся и существует вне общества, отчего подчинение государству никак не усиливает общество.
Советская пропаганда "общественного" провоцировала рост индивидуализма либо государственническо-партийной активности, разделявшей и отрицавшей общественное начало. Способность советских убивать то, что воспеваешь, уникальна.
