Гобелен

[bantaputu]

Везде и всегда, в далёкой-далёкой от жизни схоластике Месиа Ока ткёт и вышивает Полотно Судеб. Она сжимает пальцы своих безчисленных рук, и в них возникают веретена, дающие ей нити - которые совсем не веретена. Скорее, это ворота, сквозь которые проходит сущее, выходя с другой стороны нитями, как паутина из пауков. Месиа Ока вплетает струны в свои узоры, орнаменты и картины. Иные нити долги, они тянутся сотню оборотов ткацкого барабана. Другие кратки; их хватает лишь на одно движение руки вышивальщицы. Обычно, но не всегда, долгие и крепкие нити формируют основу ткани, хотя иные случаются яркими и выразительными, определяя узор её. Недолгие нити нравятся вышивальщице более всего; она использует их для отделок, чтобы подчеркнуть тон, рефлекс или нюанс, создать выразительную тонкость, которая тронет сердце. Веретена это мы.

Барабан ткацкого станка вращается, узоры меняются, но остаются видны сквозь новые слои полотна - некоторое время. Иные орнаменты бегут, переплетаясь, по всему полотну. Другие узоры мелки и мимолётны, заполняя собою весь простор. Проходящее сквозь нас тянется за иглой воли, уступая место иному и теряя значение мгновенно, но оставаясь навеки. Как легло, так легло, ничто не будет перевышиваться. Ничего не исправить, ничто не утратить.