О порядке суждений
Jun. 23rd, 2021 01:11 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuСуществует множество критериев оценки явлений. Применительно к информации это "достоверно - недостоверно", с градациями и тонкостями. Применительно к суждениям это "истинно - ложно", тоже с градациями и тонкостями, или без оных. Применительно к действиям есть множество критериев: "эффективно - неэффективно", "нравственно - безнравственно", и так далее. А уж тонкостей и градаций там не счесть.
Есть один критерий, который постоянно используется профессионалами своего дела, но вне профессиональных сфер редко даже упоминается. Это жизнеспособность, или вероятность выживания, в прямом смысле или в рамках какой-то системы отношений, при том или ином способе жёсткого отбора. В спорте этот критерий едва ли не единственный. Нормальные руководители команды не возьмут на соревнования по бегу того, кто едва ползает, и такой подход никого не удивляет. Во всех других профессиональных областях этот принцип если нарушается, то только в ущерб делу.
В своей профессиональной деятельности все люди так или иначе способны принимать решения, руководствуясь жизнеспособностью отбираемых к выращиванию цыплят. Однако за пределами работы большинство людей ожидает, что всех их будут априорно считать "годными", что методы отбраковки не будут к ним применяться. Распространённая психологическая позиция состоит в том, что все мы люди, все человеки, все прошли отбор по факту своего существования, и иную позицию не приемлем. И уже в рамках этого концептуального допущения возможны суждения о нравственности, о верном и неверном, целесообразном и неэффективном. Мы говорим о доброте или о злобности лиц допущенных к жизни, обладающих неотъемлемой ценностью, и только в рамках этой ценности можем их как-то определять. Иначе и не может быть; осознание неизбежности отбраковки каких-то лиц делает разговор об их качествах безсмысленным. Вся наша философско-литературная цивилизация относится только к "пассажирам парохода", но никак не к тем, кого высадили на пустынном острове.
Между тем любое решение является чьей-то сферой профессиональной деятельности, и в ней безусловно применяются жёсткие критерии отбора. Применительно к каждому отдельному вопросу о нас решают, кто будет учиться музыке, кто не будет, кто получит дефицитное лекарство, кто не получит, кого возьмут в вертолёт, кого оставят в Сайгоне, кого зафрендят, кого забанят. Соприкасаясь с чем угодно мы оказываемся в чьей-то области ответственности и поступаем в полное распоряжение каких-то принципов отбора. Для утешения можно считать эти принципы объективными, но суть проблемы от этого не изменится.
А проблема состоит в том, что часто мы видим что угодно кроме того, что действительно определяет нашу жизнь.
Нужно как-то тренировать свою способность видеть чужой профессиональный или, что тоже бывает, произвольный выбор. И видеть прежде возникающих в том или ином случае нравственных и этических проблем.
Есть один критерий, который постоянно используется профессионалами своего дела, но вне профессиональных сфер редко даже упоминается. Это жизнеспособность, или вероятность выживания, в прямом смысле или в рамках какой-то системы отношений, при том или ином способе жёсткого отбора. В спорте этот критерий едва ли не единственный. Нормальные руководители команды не возьмут на соревнования по бегу того, кто едва ползает, и такой подход никого не удивляет. Во всех других профессиональных областях этот принцип если нарушается, то только в ущерб делу.
В своей профессиональной деятельности все люди так или иначе способны принимать решения, руководствуясь жизнеспособностью отбираемых к выращиванию цыплят. Однако за пределами работы большинство людей ожидает, что всех их будут априорно считать "годными", что методы отбраковки не будут к ним применяться. Распространённая психологическая позиция состоит в том, что все мы люди, все человеки, все прошли отбор по факту своего существования, и иную позицию не приемлем. И уже в рамках этого концептуального допущения возможны суждения о нравственности, о верном и неверном, целесообразном и неэффективном. Мы говорим о доброте или о злобности лиц допущенных к жизни, обладающих неотъемлемой ценностью, и только в рамках этой ценности можем их как-то определять. Иначе и не может быть; осознание неизбежности отбраковки каких-то лиц делает разговор об их качествах безсмысленным. Вся наша философско-литературная цивилизация относится только к "пассажирам парохода", но никак не к тем, кого высадили на пустынном острове.
Между тем любое решение является чьей-то сферой профессиональной деятельности, и в ней безусловно применяются жёсткие критерии отбора. Применительно к каждому отдельному вопросу о нас решают, кто будет учиться музыке, кто не будет, кто получит дефицитное лекарство, кто не получит, кого возьмут в вертолёт, кого оставят в Сайгоне, кого зафрендят, кого забанят. Соприкасаясь с чем угодно мы оказываемся в чьей-то области ответственности и поступаем в полное распоряжение каких-то принципов отбора. Для утешения можно считать эти принципы объективными, но суть проблемы от этого не изменится.
А проблема состоит в том, что часто мы видим что угодно кроме того, что действительно определяет нашу жизнь.
Нужно как-то тренировать свою способность видеть чужой профессиональный или, что тоже бывает, произвольный выбор. И видеть прежде возникающих в том или ином случае нравственных и этических проблем.
