О неслучившемся социальном мире
May. 29th, 2020 02:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuДружины древних русских князей были постоянным профессиональным войском, по крайней мере в своём "костяке". В лице монголов русские столкнулись с войском массовым - и потерпели поражение. Постепенно на Руси стало формироваться пригодное для обороны от нашествий орд войско массовое - в пригодном для того времени формате феодально-земского ополчения. Рассказывают, что Царь Иоанн Васильевич мог на короткое время собрать войско в триста тысяч человек, а Царь Борис Годунов, по некоторым, возможно, преувеличенным данным, в иные моменты собирал до полумиллиона вооружённых - после чего обескураженные крымцы отступали без сражения.
Недостатки ополчения были очевидны современникам в степени достаточной, чтобы задуматься о создании той или иной профессиональной армейской структуры. Первой масштабной попыткой создать армию, не опирающуюся на военные мобилизационные возможности бояр и земств была опричнина. К сожалению, должных боевых качеств опричники Царю продемонстрировать не смогли, отчасти, вероятно, вследствие своей вовлечённости во внутреннюю политику (совмещение функций армии и политической полиции). Тем не менее, необходимость в определённом количестве подчинённых центральной власти профессиональных военных администраторов и носителей военной премудрости, таких, как боярская тысяча, была несомненной и, очевидно, являлась главной причиной постепенного введения крепостного права.
Схематично взаимоотношения русских крестьян и профессиональных военных в рамках крепостной системы можно представить так: земля принадлежит общине, а на общину возложено тягло содержать профессионального военного (офицера, говоря нынешним языком). По крайней мере, так положение дел выглядело с точки зрения крестьян. Крестьяне относились к такой ситуации как к более или менее приемлемой, по крайней мере по сравнению с угрозой увода в мусульманское рабство. Психологический раскол между точками зрения крестьян и управлявшей Россией военной аристократией возник после формального освобождения дворян от необходимости службы Петром Третьим и усугублен усилиями по переводу земли в собственность дворян, начавшимися при Екатерине Второй. Несмотря на то, что после отмены крепостного права подавляющая часть земли постепенно перешла в собственность крестьян, с психологической точки зрения раскол не был преодолён до самого конца России - с известными последствиями.
Между тем, существовала возможность обеспечить внутреннее согласие при следовании необходимым в военном деле тенденциям.
После окончания Смуты, конец которой положило, фактически, земское ополчение, в силу очевидных военных преимуществ и ради обеспечения интересов центральной власти во внутренней политике процесс формирования постоянной армии продолжился. Через полки "нового строя" и стрельцов Россия добралась до регулярной, при этом профессиональной, армии во вполне современном понимании. Эта профессиональная армия и составила славу и гордость империи в следующие без малого двести лет (тогда, как армия призывная ни русско-японскую, ни Великую войну выиграть не смогла).
Принципиальное отличие всех форм ополчения от регулярной армии в том, что в ополчении профессиональными военными являются только офицеры (дворяне, рыцари), а в армии регулярной также и солдаты. То есть, с внедрением нового военного порядка солдаты переходят на постоянное содержание (если не рассматривать нехарактерную практику военных поселений). При этом возникает естественный вопрос: на чьё содержание?
Пётр Великий решил вопрос просто: содержание за государственный счёт. В результате в стране возникли две параллельные системы финансирования военного дела: одна для офицеров (дворян), и другая для солдат. В принципе, в этот момент можно было полностью отказаться от поместного крестьяно-владения в пользу оплаты ратного труда из государственной казны, то есть превращения помещиков в государственных служащих. Однако ряд причин препятствовал такому подходу. Во-первых, денежная система и общая товарность экономики ещё не были готовы к обеспечению нужных для сего объёмов товарно-денежных потоков, распределяемых через государственный бюджет. Во-вторых, отказ от изъятия продукта крестьянского труда через обязанности крепостных в пользу податей привело бы к снижению уровня жизни дворянства, на что это сословие было бы не согласно. В-третьих, рост процента продукта страны, распределяемого государством, привело бы, возможно, к катастрофическому росту коррупционного изъятия из такового. В-четвёртых, и, возможно, в-главных, помещики исполняли функцию налоговых агентов правительства, причём делали это бесплатно для правительства. Отказ от использования помещиков привёл бы к необходимости создания "с нуля" новой налоговой службы, которой было бы сложно работать ввиду её "оторванности" от крестьянского быта. В целом, идея заменить власть помещика податями была для России XVIII века хоть и логичной, но практически не реализуемой.
Однако, была реализуемой более простая, но при этом столь же логичная применительно к содержанию профессиональной армии схема. Речь идёт о постановке солдат на крестьянское довольствие наравне с офицерами. И дворянин, и солдат служат Царю. Общине вменяется в обязанность кормить обоих. Как мне кажется, это совершенно логичная схема обеспечения армии в тех условиях.
Внимание податей (пусть опосредованное через помещика) было долгом крестьян Царю, а содержание помещика психологически было долгом помещику. Представим себе, что вместо большей части податей Царю появилась необходимость платить долг солдатам, из этой же общины и рекрутированным. Общий объём обязанностей крестьян не изменился бы. Но солдаты и офицеры (дворяне) психологически воспринимались бы как единое целое, как армия (чем они, на самом деле, и являлись). Таким образом, не могло бы возникнуть отчуждения к дворянам как к чему-то особенному. Армия содержалась бы без различия в званиях и сословиях - как и в ситуации замены поместий налогами.
Фактически дворяне и солдаты были бы сровнены друг с другом в статусе - государственных "военных крепостных", содержание которых вменено общинам, которым, в свою очередь, принадлежит земля. Добавим к этому право для лучших солдат к производству в офицеры (каковое, фактически, существовало). В такой ситуации указ об освобождении дворян (офицеров) от обязательств не мог бы появиться, поскольку нельзя было бы освободить от обязательств также и солдат - и остаться без армии. Освобождение от крепостной зависимости могло бы идти по мере развития налоговой системы и общего товарного хозяйства.
Суть сценария в создании Петром Великим особого служилого сословия, не разделённого на офицеров и солдат как на два разных сословия. (К статской службе всё сказанное также относится). Просто в Табели о рангах было бы не 14 позиций, а 20, например. Как мне кажется, подобный подход мог бы вписаться в общую механику реформ Петра. Но отдалённые социальные последствия такого подхода были бы существенно иными, чем реально случившиеся.
Недостатки ополчения были очевидны современникам в степени достаточной, чтобы задуматься о создании той или иной профессиональной армейской структуры. Первой масштабной попыткой создать армию, не опирающуюся на военные мобилизационные возможности бояр и земств была опричнина. К сожалению, должных боевых качеств опричники Царю продемонстрировать не смогли, отчасти, вероятно, вследствие своей вовлечённости во внутреннюю политику (совмещение функций армии и политической полиции). Тем не менее, необходимость в определённом количестве подчинённых центральной власти профессиональных военных администраторов и носителей военной премудрости, таких, как боярская тысяча, была несомненной и, очевидно, являлась главной причиной постепенного введения крепостного права.
Схематично взаимоотношения русских крестьян и профессиональных военных в рамках крепостной системы можно представить так: земля принадлежит общине, а на общину возложено тягло содержать профессионального военного (офицера, говоря нынешним языком). По крайней мере, так положение дел выглядело с точки зрения крестьян. Крестьяне относились к такой ситуации как к более или менее приемлемой, по крайней мере по сравнению с угрозой увода в мусульманское рабство. Психологический раскол между точками зрения крестьян и управлявшей Россией военной аристократией возник после формального освобождения дворян от необходимости службы Петром Третьим и усугублен усилиями по переводу земли в собственность дворян, начавшимися при Екатерине Второй. Несмотря на то, что после отмены крепостного права подавляющая часть земли постепенно перешла в собственность крестьян, с психологической точки зрения раскол не был преодолён до самого конца России - с известными последствиями.
Между тем, существовала возможность обеспечить внутреннее согласие при следовании необходимым в военном деле тенденциям.
После окончания Смуты, конец которой положило, фактически, земское ополчение, в силу очевидных военных преимуществ и ради обеспечения интересов центральной власти во внутренней политике процесс формирования постоянной армии продолжился. Через полки "нового строя" и стрельцов Россия добралась до регулярной, при этом профессиональной, армии во вполне современном понимании. Эта профессиональная армия и составила славу и гордость империи в следующие без малого двести лет (тогда, как армия призывная ни русско-японскую, ни Великую войну выиграть не смогла).
Принципиальное отличие всех форм ополчения от регулярной армии в том, что в ополчении профессиональными военными являются только офицеры (дворяне, рыцари), а в армии регулярной также и солдаты. То есть, с внедрением нового военного порядка солдаты переходят на постоянное содержание (если не рассматривать нехарактерную практику военных поселений). При этом возникает естественный вопрос: на чьё содержание?
Пётр Великий решил вопрос просто: содержание за государственный счёт. В результате в стране возникли две параллельные системы финансирования военного дела: одна для офицеров (дворян), и другая для солдат. В принципе, в этот момент можно было полностью отказаться от поместного крестьяно-владения в пользу оплаты ратного труда из государственной казны, то есть превращения помещиков в государственных служащих. Однако ряд причин препятствовал такому подходу. Во-первых, денежная система и общая товарность экономики ещё не были готовы к обеспечению нужных для сего объёмов товарно-денежных потоков, распределяемых через государственный бюджет. Во-вторых, отказ от изъятия продукта крестьянского труда через обязанности крепостных в пользу податей привело бы к снижению уровня жизни дворянства, на что это сословие было бы не согласно. В-третьих, рост процента продукта страны, распределяемого государством, привело бы, возможно, к катастрофическому росту коррупционного изъятия из такового. В-четвёртых, и, возможно, в-главных, помещики исполняли функцию налоговых агентов правительства, причём делали это бесплатно для правительства. Отказ от использования помещиков привёл бы к необходимости создания "с нуля" новой налоговой службы, которой было бы сложно работать ввиду её "оторванности" от крестьянского быта. В целом, идея заменить власть помещика податями была для России XVIII века хоть и логичной, но практически не реализуемой.
Однако, была реализуемой более простая, но при этом столь же логичная применительно к содержанию профессиональной армии схема. Речь идёт о постановке солдат на крестьянское довольствие наравне с офицерами. И дворянин, и солдат служат Царю. Общине вменяется в обязанность кормить обоих. Как мне кажется, это совершенно логичная схема обеспечения армии в тех условиях.
Внимание податей (пусть опосредованное через помещика) было долгом крестьян Царю, а содержание помещика психологически было долгом помещику. Представим себе, что вместо большей части податей Царю появилась необходимость платить долг солдатам, из этой же общины и рекрутированным. Общий объём обязанностей крестьян не изменился бы. Но солдаты и офицеры (дворяне) психологически воспринимались бы как единое целое, как армия (чем они, на самом деле, и являлись). Таким образом, не могло бы возникнуть отчуждения к дворянам как к чему-то особенному. Армия содержалась бы без различия в званиях и сословиях - как и в ситуации замены поместий налогами.
Фактически дворяне и солдаты были бы сровнены друг с другом в статусе - государственных "военных крепостных", содержание которых вменено общинам, которым, в свою очередь, принадлежит земля. Добавим к этому право для лучших солдат к производству в офицеры (каковое, фактически, существовало). В такой ситуации указ об освобождении дворян (офицеров) от обязательств не мог бы появиться, поскольку нельзя было бы освободить от обязательств также и солдат - и остаться без армии. Освобождение от крепостной зависимости могло бы идти по мере развития налоговой системы и общего товарного хозяйства.
Суть сценария в создании Петром Великим особого служилого сословия, не разделённого на офицеров и солдат как на два разных сословия. (К статской службе всё сказанное также относится). Просто в Табели о рангах было бы не 14 позиций, а 20, например. Как мне кажется, подобный подход мог бы вписаться в общую механику реформ Петра. Но отдалённые социальные последствия такого подхода были бы существенно иными, чем реально случившиеся.
