Нереальный третий путь
May. 29th, 2020 12:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuШироко смотрящий и беспристрастный историк, исследующий последние пятьдесят лет существования Российской империи, помимо прочего непременно будет наталкиваться на еврейский вопрос: на проблему черты оседлости и борьбу евреев за свою эмансипацию. Историку придётся познакомиться с террором со стороны евреев (в частности, с убийством Великого князя Сергея Александровича, организованного евреями с использованием слабоумного Каляева и вызванного, по всей вероятности, политикой князя по высылке из Москвы незаконно проживавших там евреев). Его должен заинтересовать разрыв добрых отношений России с США, в частности взаимовыгодного соглашения о торговле, под влиянием американского еврейского лобби. И, конечно, историк неизбежно придёт к выводу о решающей роли евреев в техническом обеспечении политических событий, случившихся после Февраля. Вы некотором, весьма существенном, смысле большевицкий переворот и всё с ним связанное может пониматься как триумф евреев в деле их эмансипации. И так далее, и тому подобное. Тема сия велика и обильна.
Не будет сильным преувеличением сказать, что Российская империя пала жертвой своей неспособности решить еврейский вопрос. Из двух вариантов: избавиться от евреев вообще, сделав так, чтобы на территории империи их не было, и дать евреям обычные для российских подданных вольности, цари не смогли выбрать и реализовать ни один. На осуществление первого сценария им не хватило решительности, а осуществление второго они весьма справедливо считали очень опасным. Так дело и шло - пока евреи не смогли взять свой вопрос в свои руки.
Между тем, существовал третий путь, идучи по коему было бы возможно исключить саму необходимость решения еврейского вопроса, снять его с повестки дня. Это эмансипация русских - самого многочисленного и, как выражаются сейчас, "государство-образующего" народа империи. Предоставление русским ряда исключительных прав по отношению ко всем другим народам вкупе с приравниванием евреев ко всем прочим инородцам (с отменой черты оседлости) сделало бы еврейскую эмансипацию неактуальной и при этом неопасной. При этом самой выгодной стратегией для инородцев на личном уровне было бы "записаться в русские", что радикально меняло бы психологический климат в империи, в том числе по сравнению с империей советско-россиянской.
Нельзя сказать, что царская власть была полностью чужда намерениям видеть русских привилегированными. Отчасти это было реализовано - с уточнением, что речь шла о православных. Так, воцерковленность согласно канонам ведомства православного исповедания требовалась для пребывания на многих должностях государственной службы (не знаю, на всех ли), что, очевидно, являлось косвенной привилегией для русских. Определённые привилегии сегрегационного характера у русских были в Туркестане. В некоторой степени к числу привилегий можно отнести общинное землевладение, в том числе практику землепользования в казачьих областях. Однако единой и, главное, общепонятной системы, показывавшей, что "эта страна принадлежит русским", не существовало. Соответственно, эмансипация евреев до обычного уровня прав российских подданных представляла известную опасность - с которой империя так и не смогла справиться.
Как мы знаем, в течение нескольких столетий практика предоставления инородцам определённых прав была психологической основой расширения территории империи. Однако к концу XIX века по объективным географическим причинам расширение империи было завершено. К ней могли добавится разве что Желтороссия, на бывших маньчжурских землях, и небольшие территории в Европе и в областях Османской империи. Понимание сего требовало принципиального изменения стратегии внутренней и внешней политики. К большому сожалению, правящий класс России, при всех своих несомненно высоких качествах, не смог обеспечить своевременную перемену во внутреннем балансе декларирируемых ценностей и сместить его в направлении русского национального государства. Когда я говорю о своевременности, я имею в виду достаточно для психологического приспособления и для выработки методик длительный период - условно, один срок смены поколений, как минимум. То есть, смену стратегии необходимо было начать в первой половине восьмидесятых годов XIX века; не позднее. Если вспомнить, что на тот момент значительное большинство русских пребывали в статусе временнообязанных, то есть ещё не расплатились за свою свободу, нетрудно предположить, что мысль об эмансипации русских просто не могла зародиться в государственном организме.
Не будет сильным преувеличением сказать, что Российская империя пала жертвой своей неспособности решить еврейский вопрос. Из двух вариантов: избавиться от евреев вообще, сделав так, чтобы на территории империи их не было, и дать евреям обычные для российских подданных вольности, цари не смогли выбрать и реализовать ни один. На осуществление первого сценария им не хватило решительности, а осуществление второго они весьма справедливо считали очень опасным. Так дело и шло - пока евреи не смогли взять свой вопрос в свои руки.
Между тем, существовал третий путь, идучи по коему было бы возможно исключить саму необходимость решения еврейского вопроса, снять его с повестки дня. Это эмансипация русских - самого многочисленного и, как выражаются сейчас, "государство-образующего" народа империи. Предоставление русским ряда исключительных прав по отношению ко всем другим народам вкупе с приравниванием евреев ко всем прочим инородцам (с отменой черты оседлости) сделало бы еврейскую эмансипацию неактуальной и при этом неопасной. При этом самой выгодной стратегией для инородцев на личном уровне было бы "записаться в русские", что радикально меняло бы психологический климат в империи, в том числе по сравнению с империей советско-россиянской.
Нельзя сказать, что царская власть была полностью чужда намерениям видеть русских привилегированными. Отчасти это было реализовано - с уточнением, что речь шла о православных. Так, воцерковленность согласно канонам ведомства православного исповедания требовалась для пребывания на многих должностях государственной службы (не знаю, на всех ли), что, очевидно, являлось косвенной привилегией для русских. Определённые привилегии сегрегационного характера у русских были в Туркестане. В некоторой степени к числу привилегий можно отнести общинное землевладение, в том числе практику землепользования в казачьих областях. Однако единой и, главное, общепонятной системы, показывавшей, что "эта страна принадлежит русским", не существовало. Соответственно, эмансипация евреев до обычного уровня прав российских подданных представляла известную опасность - с которой империя так и не смогла справиться.
Как мы знаем, в течение нескольких столетий практика предоставления инородцам определённых прав была психологической основой расширения территории империи. Однако к концу XIX века по объективным географическим причинам расширение империи было завершено. К ней могли добавится разве что Желтороссия, на бывших маньчжурских землях, и небольшие территории в Европе и в областях Османской империи. Понимание сего требовало принципиального изменения стратегии внутренней и внешней политики. К большому сожалению, правящий класс России, при всех своих несомненно высоких качествах, не смог обеспечить своевременную перемену во внутреннем балансе декларирируемых ценностей и сместить его в направлении русского национального государства. Когда я говорю о своевременности, я имею в виду достаточно для психологического приспособления и для выработки методик длительный период - условно, один срок смены поколений, как минимум. То есть, смену стратегии необходимо было начать в первой половине восьмидесятых годов XIX века; не позднее. Если вспомнить, что на тот момент значительное большинство русских пребывали в статусе временнообязанных, то есть ещё не расплатились за свою свободу, нетрудно предположить, что мысль об эмансипации русских просто не могла зародиться в государственном организме.
