Собачья печаль
Mar. 31st, 2020 08:26 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuУже целую неделю Джанго жил с хозяевами на даче. Полдня он носился по участку, полаивая на синиц, прилетавших к кормушке, а полдня лежал и грелся перед камином, не вскакивая даже тогда, когда кто-то из хозяев укладывал на него ноги. В самом конце марта выпал снег. Джанго пережил четыре печальных дня, после коротких прогулок выкусывая льдинки, намёрзшие между пальцами. Но камин был всё столь же жарким, а ковёр всё столь же мягким. Потом снег растаял, обнажив уже давно вылезшие из земли ростки тюльпанов. И ещё почти две недели Джанго был счастлив - как никогда в городе.
Но настал ужасный день. Хозяин заложил дно багажника слоем сумок, застелил их резиновым ковриком и загнал на него Джанго - после чего захлопнул дверь. Хозяева сели спереди, но пробраться к ним Джанго не мог - над спинкой заднего сиденья была прикреплена решётка. К счастью, он мог смотреть в окно и поскуливать в затылок хозяйке. Но этим его список развлечений был исчерпан.
Весь долгий, с остановкой у гипермаркета, путь Джанго осмысливал происходящее. Как ни горько было это признать, хозяин лишил Джанго свободы. Отныне и навек его жизнь ограничена пространством объёмом с собачью будку, из которого, к тому же, не было выхода. У пса не было ни еды, ни воды. Его мучительная смерть в замкнутом пространстве была лишь вопросом времени - и времени довольно скорого. Жизнь была кончена. Уже скоро его тело содрогнётся от последней судороги, и наступит неизбежная гибель.
Трудно сказать, изменилось ли бы настроение Джанго, запертого в багажнике, если бы он мог прочитать вместе с Бантапуту его френд-ленту в Живом журнале, а также статью Крылова на сайте АПН - всё посвящённое использованию правительством карантина как повода загнать людей в дома и более никогда оттуда не выпускать; видимо, до самой смерти. Возможно, Джанго рассмеялся бы - если собаки умеют смеяться. Или, напротив, ужаснулся бы людскому безумию и пришёл в отчаяние. Но в любом случае, боюсь, он разочаровался бы в людях.
.
Но настал ужасный день. Хозяин заложил дно багажника слоем сумок, застелил их резиновым ковриком и загнал на него Джанго - после чего захлопнул дверь. Хозяева сели спереди, но пробраться к ним Джанго не мог - над спинкой заднего сиденья была прикреплена решётка. К счастью, он мог смотреть в окно и поскуливать в затылок хозяйке. Но этим его список развлечений был исчерпан.
Весь долгий, с остановкой у гипермаркета, путь Джанго осмысливал происходящее. Как ни горько было это признать, хозяин лишил Джанго свободы. Отныне и навек его жизнь ограничена пространством объёмом с собачью будку, из которого, к тому же, не было выхода. У пса не было ни еды, ни воды. Его мучительная смерть в замкнутом пространстве была лишь вопросом времени - и времени довольно скорого. Жизнь была кончена. Уже скоро его тело содрогнётся от последней судороги, и наступит неизбежная гибель.
Трудно сказать, изменилось ли бы настроение Джанго, запертого в багажнике, если бы он мог прочитать вместе с Бантапуту его френд-ленту в Живом журнале, а также статью Крылова на сайте АПН - всё посвящённое использованию правительством карантина как повода загнать людей в дома и более никогда оттуда не выпускать; видимо, до самой смерти. Возможно, Джанго рассмеялся бы - если собаки умеют смеяться. Или, напротив, ужаснулся бы людскому безумию и пришёл в отчаяние. Но в любом случае, боюсь, он разочаровался бы в людях.
.
