Общественного прогресса пост
Jan. 26th, 2018 12:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuПоявление капитализма совпало с появлением в феодальной Европе важной общественной технологии. Возможно, эта технология существовала и ранее; кое-где в античном мире, например. Тогда получается, что она была изобретена заново, но это не суть важно.
Предкапиталистический европейский мир жил исключительно по "аристократическому" принципу, состоящему в том, что есть "быдло" и есть "баре". Задача "бар" виделась ими в том, чтобы держать "быдло" в невежестве и беспрекословном повиновении. Первая категория видела во второй постоянного врага, ежедневно объявляя ей войну - примерно, как спартанцы ежегодно объявляли войну илотам.
Мне трудно судить о том, что было чему предтечей, капитализм новой общественной технологии или же она капитализму. Как бы то ни было, оба явления "нашли друг друга". Состояла новая технология в привлечении "быдла" в союзники "бар" в их стратегических целях - при значительных тактических компромиссах. Результатом развития данной технологии стал колоссальный рост могущества обществ, организованных по новому принципу. "Народ-союзник" сделал возможным такой уровень совокупных экономических, политических и, главное, душевных сил обществ, какой и не снился обществам "аристократическим". Появилась возможность без особого напряжения решать задачи, которые "аристократические" общества и поставить перед собой не умели.
Эту историю мы, на самом деле, хорошо знаем, в основном в исполнении "западной" пропаганды, любящей рассказывать о превосходстве "свободы" над "тоталитаризмом". Отвергая "западный" гундёж как пропагандистский, мы, увы, рискуем выплеснуть с водой и ребёнка, не обратив внимание на важнейший фундаментал, скрывающийся под однообразной демагогией. А фундаментал там есть.
Важность концептуального союза между элитами и народом и его полезность для живучести общества в XX веке была наглядно доказана многократно. Европейские общества, в которых "аристократизм" не позволял или не считал нужным, или не умел освоить новую технологию, погибли в результате Первой мировой войны. Впоследствии в России к власти пришли большевики, декларировавшие крайний эгалитаризм. На деле же их эгалитаризм сводился к тому, что они привлекали в качестве исполнителей своих преступных замыслов все слои общества, и чем ниже был слой, тем охотнее он привлекался. Это, как если бы графы и герцоги нанимали для своих тёмных дел бандитов и пиратов. (Иной раз графы и герцоги подобное и делали, но большевики возвели локальное средство в ранг концепции). Большевики оказались самыми обычными "барами", разве что спятившими. А так "советское барство" ничем принципиально не отличалось от барства "феодального". Народ был столь же бесправен и всем обязан, а бунты так же просто подавлялись оружием. Большевистские общества, как мы знаем, тоже бесславно погибли.
Технология, о которой мы говорим, непроста. Она требует от своих пользователей весьма широкого взгляда на вещи, гибкости ума, определённой самодисциплины и некоторой смелости. Легко задать вопрос: "Если мы дадим пиплу знания и понимание происходящего и начнём привлекать его к решению проблем как сознательного актора, то нам, конечно, придётся делиться с пиплом прибылями. Но это полбеды; хуже всего то, что нет никакой гарантии, что доступ к властным инструментам (к оружию, например) не будет использован во вред нам же. И как тут быть?" Ответить на этот естественный вопрос элитария посложнее, чем задать его. Тем не менее, я считаю,что этот ответ существует. Есть люди, которые знают этот ответ и используют его - в той или иной степени. И я вижу, что эти люди сильны и удачливы. И что их системное могущество проходит сквозь время, не деградируя.
От того, найдут ли в России ответ на данный вопрос и научатся ли использовать описываемую общественную технологию, зависит и будущее российских элит, и будущее народа, и само существование страны. Понимание сего очень просто - и очень важно.
Предкапиталистический европейский мир жил исключительно по "аристократическому" принципу, состоящему в том, что есть "быдло" и есть "баре". Задача "бар" виделась ими в том, чтобы держать "быдло" в невежестве и беспрекословном повиновении. Первая категория видела во второй постоянного врага, ежедневно объявляя ей войну - примерно, как спартанцы ежегодно объявляли войну илотам.
Мне трудно судить о том, что было чему предтечей, капитализм новой общественной технологии или же она капитализму. Как бы то ни было, оба явления "нашли друг друга". Состояла новая технология в привлечении "быдла" в союзники "бар" в их стратегических целях - при значительных тактических компромиссах. Результатом развития данной технологии стал колоссальный рост могущества обществ, организованных по новому принципу. "Народ-союзник" сделал возможным такой уровень совокупных экономических, политических и, главное, душевных сил обществ, какой и не снился обществам "аристократическим". Появилась возможность без особого напряжения решать задачи, которые "аристократические" общества и поставить перед собой не умели.
Эту историю мы, на самом деле, хорошо знаем, в основном в исполнении "западной" пропаганды, любящей рассказывать о превосходстве "свободы" над "тоталитаризмом". Отвергая "западный" гундёж как пропагандистский, мы, увы, рискуем выплеснуть с водой и ребёнка, не обратив внимание на важнейший фундаментал, скрывающийся под однообразной демагогией. А фундаментал там есть.
Важность концептуального союза между элитами и народом и его полезность для живучести общества в XX веке была наглядно доказана многократно. Европейские общества, в которых "аристократизм" не позволял или не считал нужным, или не умел освоить новую технологию, погибли в результате Первой мировой войны. Впоследствии в России к власти пришли большевики, декларировавшие крайний эгалитаризм. На деле же их эгалитаризм сводился к тому, что они привлекали в качестве исполнителей своих преступных замыслов все слои общества, и чем ниже был слой, тем охотнее он привлекался. Это, как если бы графы и герцоги нанимали для своих тёмных дел бандитов и пиратов. (Иной раз графы и герцоги подобное и делали, но большевики возвели локальное средство в ранг концепции). Большевики оказались самыми обычными "барами", разве что спятившими. А так "советское барство" ничем принципиально не отличалось от барства "феодального". Народ был столь же бесправен и всем обязан, а бунты так же просто подавлялись оружием. Большевистские общества, как мы знаем, тоже бесславно погибли.
Технология, о которой мы говорим, непроста. Она требует от своих пользователей весьма широкого взгляда на вещи, гибкости ума, определённой самодисциплины и некоторой смелости. Легко задать вопрос: "Если мы дадим пиплу знания и понимание происходящего и начнём привлекать его к решению проблем как сознательного актора, то нам, конечно, придётся делиться с пиплом прибылями. Но это полбеды; хуже всего то, что нет никакой гарантии, что доступ к властным инструментам (к оружию, например) не будет использован во вред нам же. И как тут быть?" Ответить на этот естественный вопрос элитария посложнее, чем задать его. Тем не менее, я считаю,что этот ответ существует. Есть люди, которые знают этот ответ и используют его - в той или иной степени. И я вижу, что эти люди сильны и удачливы. И что их системное могущество проходит сквозь время, не деградируя.
От того, найдут ли в России ответ на данный вопрос и научатся ли использовать описываемую общественную технологию, зависит и будущее российских элит, и будущее народа, и само существование страны. Понимание сего очень просто - и очень важно.
