К вопросу о конфликтах в социуме
Jul. 29th, 2014 03:55 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuКонфликт в рамках социума развивается не так, как он должен был бы развиваться, исходя из восприятия сторонами конфликта объективных факторов, а так, как его видит сторона конфликта, обладающая наиболее развитым воображением.
"Физический" смысл сказанного сводится к тому, что ввиду особенностей человеческой психики действия в рамках конфликта, происходящего в рамках социума, осуществляются преимущественно не в сфере объективной реальности, данной в ощущениях, а в сфере реальности виртуальной, полностью замыкающей существо конфликта в пределах набора искусственных сущностей. При этом сторона, обладающая более развитой способностью к созданию виртуальной реальности, определяет существо конфликта независимо от мнения другой стороны и от объективной реальности. Виртуальная реальность "побеждает" знание об объективной за счёт неизмеримо большей свободы развития и приспособления. Любой конфликт, воспринимаемый как объективный, видим как ограниченный и обусловленный. В виртуальном же мире конфликт может быть виден в любом масштабе - вплоть до космогонической основы мира. В рамках объективной реальности любой или почти любой конфликт является лишь одним из методов достижения цели, причём, как правило, методом очень затратным, малоэффективным и обещающим сомнительный результат. Объективная реальность стремится к минимизации затрат и усилий, поэтому и к минимизации конфликта также. Если условно рассмотреть конфликт как живое существо, борющееся за выживание, то с точки зрения этого существа виртуальная реальность будет абсолютно комфортной средой обитания, а объективная реальность предстанет средой относительно враждебной. Поэтому всякий конфликт легко и непринуждённо развивается в виртуальной среде, и с огромным трудом - в рамках воспринимаемой участниками конфликта объективной реальности.
Приведу обезличенный пример. Допустим, некие социалистически настроенные граждане решили преобразовать социальные отношения в исламской стране или области, господствующие производственные отношения в которой близки к феодальным. С точки зрения социалистически настроенных граждан конфликт, связанный с задуманным преобразованием, будет конфликтом классовым. Объективно это совершенно верный взгляд. Но создателями виртуальных сущностей, оппонирующих преобразователям, конфликт будет представлен, как религиозный - борьба муслимов против худшей разновидности неверных, атеистов. Далее с точки зрения социалистов-преобразователей конфликт должен развиваться по "классовой" схеме, то есть сначала, в процессе принудительного изменения производственных отношений, разгореться, а затем угаснуть - ввиду исчезновения класса-антагониста. На практике конфликт почему-то затягивается, а затухнув под потоками крови обнаруживает способность к быстрому и "взрывному" возрождению. При этом возврат к феодальным отношениям не осуществляется, то есть суть конфликта изменилась против первоначальной. Будучи удалённым из объективной реальности путём изменения общественных отношений конфликт сохранился в виртуальной реальности, обладающей огромной степенью независимости от объективных факторов, и в момент кризиса общественных отношений проявился вновь и в полную силу. Конфликт и его предмет существуют, развиваются и проявляют себя в рамках парадигмы, заданной воображением, отрицая свои изначальные объективные предпосылки.
Помимо религиозной виртуальной составляющей нетрудно найти примеры и связанные с этнокультурной или, как это обычно называют, национальной виртуальной составляющей. Обезличенно эти примеры будут выглядеть примерно следующим образом. Сторона А ведёт классовый по сути конфликт со стороной Б. При этом сторона А в целях придания конфликту большей содержательности, продолжительности и беспощадности очертила границы своих классовых интересов линией, совпадающей с границей этнокультурной. Представители стороны А уничтожают представителей стороны Б, отбирая их по этнокультурным, а не по классовым признакам. В такой ситуации представитель стороны Б, решивший, что если он принадлежит к классу, господствующему в политической жизни стороны А, то он находится в безопасности, сделает совершенно неверный вывод. Если отбор уничтожаемых осуществляется по национальному признаку, то верно увидит развитие конфликта тот, кто сочтёт конфликт национальным, а не тот, кто сочтёт конфликт классовым - хотя объективно второй будет прав, а первый нет.
Сделанное мною высказывание относительно развития конфликтов в рамках социума отчасти согласуется с известным мнением, согласно которому "теория становится материальной силой, как только она овладевает массами", отчасти противоречит ему. Теория (виртуальная сущность), овладевшая массами, становится материальной силой отнюдь не ad hominem, а в рамках виртуальной парадигмы, не только не требуя понимания вещей в их корнях, но даже совершенно напротив. При этом объективные интересы масс могут просто игнорироваться массами же. Подобное поведение масс основывается на том свойстве человеческой психики, которое фон Клаузевиц назвал* "инстинктом морального самосохранения", и который другие авторы обычно называют просто тщеславием. В рамках человеческой культуры подобное (альтруистическое, жертвенное) поведение масс в значительной степени героизировано, а в таких областях культуры, как религии, часто прямо предписано как путь к достижению высших ценностей.
Тот, кто стремится не просто понять конфликт, изучив его академическим взором, но начать конфликт, принять участие в конфликте или же, напротив, спастись от конфликта, очевидно должен понимать не только природу конфликта, но и перспективы развития оного. Сказанное мною в целом означает, что такой субъект должен изучать не только и не столько объективную реальность - что, впрочем, само по себе отнюдь не предосудительно и даже полезно (если не понимается как единственная цель познания) - сколько тонкую материю реальности виртуальной, существующую в рамках столь сложного явления, как культура. Господствующую же во многих кругах точку зрения, согласно которой лишь объективное достойно изучения, что лишь понимание материальных факторов приближает к пониманию действительности, следует признать благородной, но, увы, неверной и крайне опасной. В каком-нибудь ином мире - может быть, но с таким существом, как человек - нет.
Как было в своё время замечено, мерилом применимости научных выводов о социуме к социальным преобразованиям должно стать знание условий культуры. От себя могу лишь добавить указание на безусловную справедливость и разумность такого подхода - во многом ограничивающем фантазию и замыслы преобразователей, но взамен делающих эти замыслы имеющими шансы на успех.
___________________________________
* "Но мужество никоим образом не есть акт рассудка, а представляет точно такое же чувство, как и страх; последний направлен на физическое самосохранение, а мужество — на моральное. Мужество — благородный инстинкт, который не допускает своего использования в виде безжизненного инструмента, проявляющего свое действие в точно указанном размере. Таким образом мужество — не простой противовес опасности, предназначенный нейтрализовать ее действие, а величина самостоятельная."
Отсюда.
Отмечу совершенно справедливое указание фон Клаузевица на мужество, как на величину самостоятельную, не связанную с ответом на вызовы объективной реальности.
"Физический" смысл сказанного сводится к тому, что ввиду особенностей человеческой психики действия в рамках конфликта, происходящего в рамках социума, осуществляются преимущественно не в сфере объективной реальности, данной в ощущениях, а в сфере реальности виртуальной, полностью замыкающей существо конфликта в пределах набора искусственных сущностей. При этом сторона, обладающая более развитой способностью к созданию виртуальной реальности, определяет существо конфликта независимо от мнения другой стороны и от объективной реальности. Виртуальная реальность "побеждает" знание об объективной за счёт неизмеримо большей свободы развития и приспособления. Любой конфликт, воспринимаемый как объективный, видим как ограниченный и обусловленный. В виртуальном же мире конфликт может быть виден в любом масштабе - вплоть до космогонической основы мира. В рамках объективной реальности любой или почти любой конфликт является лишь одним из методов достижения цели, причём, как правило, методом очень затратным, малоэффективным и обещающим сомнительный результат. Объективная реальность стремится к минимизации затрат и усилий, поэтому и к минимизации конфликта также. Если условно рассмотреть конфликт как живое существо, борющееся за выживание, то с точки зрения этого существа виртуальная реальность будет абсолютно комфортной средой обитания, а объективная реальность предстанет средой относительно враждебной. Поэтому всякий конфликт легко и непринуждённо развивается в виртуальной среде, и с огромным трудом - в рамках воспринимаемой участниками конфликта объективной реальности.
Приведу обезличенный пример. Допустим, некие социалистически настроенные граждане решили преобразовать социальные отношения в исламской стране или области, господствующие производственные отношения в которой близки к феодальным. С точки зрения социалистически настроенных граждан конфликт, связанный с задуманным преобразованием, будет конфликтом классовым. Объективно это совершенно верный взгляд. Но создателями виртуальных сущностей, оппонирующих преобразователям, конфликт будет представлен, как религиозный - борьба муслимов против худшей разновидности неверных, атеистов. Далее с точки зрения социалистов-преобразователей конфликт должен развиваться по "классовой" схеме, то есть сначала, в процессе принудительного изменения производственных отношений, разгореться, а затем угаснуть - ввиду исчезновения класса-антагониста. На практике конфликт почему-то затягивается, а затухнув под потоками крови обнаруживает способность к быстрому и "взрывному" возрождению. При этом возврат к феодальным отношениям не осуществляется, то есть суть конфликта изменилась против первоначальной. Будучи удалённым из объективной реальности путём изменения общественных отношений конфликт сохранился в виртуальной реальности, обладающей огромной степенью независимости от объективных факторов, и в момент кризиса общественных отношений проявился вновь и в полную силу. Конфликт и его предмет существуют, развиваются и проявляют себя в рамках парадигмы, заданной воображением, отрицая свои изначальные объективные предпосылки.
Помимо религиозной виртуальной составляющей нетрудно найти примеры и связанные с этнокультурной или, как это обычно называют, национальной виртуальной составляющей. Обезличенно эти примеры будут выглядеть примерно следующим образом. Сторона А ведёт классовый по сути конфликт со стороной Б. При этом сторона А в целях придания конфликту большей содержательности, продолжительности и беспощадности очертила границы своих классовых интересов линией, совпадающей с границей этнокультурной. Представители стороны А уничтожают представителей стороны Б, отбирая их по этнокультурным, а не по классовым признакам. В такой ситуации представитель стороны Б, решивший, что если он принадлежит к классу, господствующему в политической жизни стороны А, то он находится в безопасности, сделает совершенно неверный вывод. Если отбор уничтожаемых осуществляется по национальному признаку, то верно увидит развитие конфликта тот, кто сочтёт конфликт национальным, а не тот, кто сочтёт конфликт классовым - хотя объективно второй будет прав, а первый нет.
Сделанное мною высказывание относительно развития конфликтов в рамках социума отчасти согласуется с известным мнением, согласно которому "теория становится материальной силой, как только она овладевает массами", отчасти противоречит ему. Теория (виртуальная сущность), овладевшая массами, становится материальной силой отнюдь не ad hominem, а в рамках виртуальной парадигмы, не только не требуя понимания вещей в их корнях, но даже совершенно напротив. При этом объективные интересы масс могут просто игнорироваться массами же. Подобное поведение масс основывается на том свойстве человеческой психики, которое фон Клаузевиц назвал* "инстинктом морального самосохранения", и который другие авторы обычно называют просто тщеславием. В рамках человеческой культуры подобное (альтруистическое, жертвенное) поведение масс в значительной степени героизировано, а в таких областях культуры, как религии, часто прямо предписано как путь к достижению высших ценностей.
Тот, кто стремится не просто понять конфликт, изучив его академическим взором, но начать конфликт, принять участие в конфликте или же, напротив, спастись от конфликта, очевидно должен понимать не только природу конфликта, но и перспективы развития оного. Сказанное мною в целом означает, что такой субъект должен изучать не только и не столько объективную реальность - что, впрочем, само по себе отнюдь не предосудительно и даже полезно (если не понимается как единственная цель познания) - сколько тонкую материю реальности виртуальной, существующую в рамках столь сложного явления, как культура. Господствующую же во многих кругах точку зрения, согласно которой лишь объективное достойно изучения, что лишь понимание материальных факторов приближает к пониманию действительности, следует признать благородной, но, увы, неверной и крайне опасной. В каком-нибудь ином мире - может быть, но с таким существом, как человек - нет.
Как было в своё время замечено, мерилом применимости научных выводов о социуме к социальным преобразованиям должно стать знание условий культуры. От себя могу лишь добавить указание на безусловную справедливость и разумность такого подхода - во многом ограничивающем фантазию и замыслы преобразователей, но взамен делающих эти замыслы имеющими шансы на успех.
___________________________________
* "Но мужество никоим образом не есть акт рассудка, а представляет точно такое же чувство, как и страх; последний направлен на физическое самосохранение, а мужество — на моральное. Мужество — благородный инстинкт, который не допускает своего использования в виде безжизненного инструмента, проявляющего свое действие в точно указанном размере. Таким образом мужество — не простой противовес опасности, предназначенный нейтрализовать ее действие, а величина самостоятельная."
Отсюда.
Отмечу совершенно справедливое указание фон Клаузевица на мужество, как на величину самостоятельную, не связанную с ответом на вызовы объективной реальности.
