Если бы Мединским был Йа

Объявлено, что делегация 404 приехала только для того, чтобы потребовать перемирия на 30 дней.

Окей. На месте Мединского Йа бы сказал: "Вам нужно мëртвых душ перемирия? Извольте, я готов продать. Ярд баксов за день, тридцать ярдов. Оплата в Мск, золотом, наличными или в биткойнах. Думаю, для Ваших хозяев в Лнд это не проблемная сумма. И, да: деньги вперëд."

Это то, к чему оппонент не готов (он готов расплеваться и разбежаться), но во что он может включиться. "Продать Родину" - это они понимают. В результате никто ничего не заплатит, но переговоры получатся. Пойдут слухи, утечки; выйдет, что РФ была согласна, но Лнд не смог обезпечить - как-то так. "Нищеброды," - скажет потом Пу. "Жадины," - скажет Захарова. "Дно #33 пробито," - скажет патриотический блогер. "Доброе утро, Россия!" - скажу я.

"Опоздавший цареубийца"

"В книге Владимира Цыганова (под этим псевдонимом укрыт основатель и первый ректор Екатеринбургского театрального института доктор филологических наук Владимир Гаврилович Бабенко) «Мой Екатеринбург» (Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999 год) есть глава о Доме Ипатьева, в котором автор в конце 1970-х гг. вел курс зарубежной литературы (в конце существования Дома там был филиал Челябинского института культуры). И поразительные совпадения судьбы — читал он о поэзии Гейне, разумеется совершенно не зная о строках из Гейне на месте цареубийства, более того, в это же время сам чуть не стал жертвой цареубийцы, когда его квартиру в старом доме на Большакова пьяный принял за Дом Ипатьева.

С. 97-98 книги: «На автобусной остановке, что под нашим балконом, стоял в толпе сильно пьяный парень. Он вышел из кинотеатра, где во время киносеанса выпил «бомбу» дешëвого портвейна и совершенно одурел. Он пришел на остановку автобуса и во время долгого ожидания все смотрел на наш дом. Вдруг он понял, что перед ним — дом Ипатьева. Он мгновенно решил войти в него и убить ненавистную ему семью Николая Романова Кровавого. На виду у скопившегося на остановке народа он выбил стекло в окне нижнего этажа, влез в квартиру Киселëвых. Там он никого не нашел. Из нижней квартиры он проник на чердак. С чердака через слепое окно влез в нашу квартиру. Он вышибал стекла голыми руками, порезал крупные сосуды. Он то и дело вытирал окровавленные руки — о скатерть, о подушку, о стены. Подлые кровопийцы Романовы где-то спрятались. Он принялся открывать шкафы, крушить всё окружающее. Он вышвырнул с балкона телевизор. Он почему-то снял со стены зеркало (очевидно, испугался собственного отражения?) и осторожно, не повредив стекла, зарыл его в шлак на чердаке. Тут подоспел милиционер. Громила выскочил с чердака на крышу и спрыгнул на улицу. Его схватили минут через двадцать. Через пару месяцев нас с женой вызвали в суд. Там мы увидели несчастного пэтэушника, чьей голубой мечтой в течение многих лет оставалась зверская расправа над императором и его семьей. Он, по его словам, сильно сожалел, что их убили до него, что он слишком поздно родился, когда все самое главное в мире уже сделали другие...»

Беснование в чистом виде и доказательство, что советская пропаганда ненависти в адрес царя вполне работала и в 1970-х гг. Несчастному парню в детстве и юности явно не раз попадались стихи и призывы навроде этого, что и послужило основой искушения для зла.

Напомню как на «бис» убивал Анастасию реальный цареубийца Ермаков, приняв за великую княжну молодую жену генерала МГБ.

Бабенко потом к 85-летию цареубийства написал пьесу «Бумеранг», где цепочки зла, запущенные цареубийством, раз за разом настигают людей."

Источник.