Научное, религиозное и художественное

Человек обладает способностью к трëм способам познания, научному, религиозному и художественному.

Научный способ предполагает познание посредством преднамеренно, по воле субъекта, воспроизводимого опыта.

Религиозный способ предполагает познание посредством преднамеренно невоспроизводимого опыта, который ещё называют мистическим опытом или откровением.

Художественный способ предполагает познание как проекцию сознательных и безсознательных явлений, которые верно обозначить как волю художника, на способную к сотрудничеству среду; фактически это оплодотворение.

Не будем спорить о том, какой из способов познания является древнейшим и важнейшим. Я полагаю, что они тесно связаны между собой, возникли одновременно и дополняют друг друга. Ничем из перечисленного не следует пренебрегать.

Также отметим, что между тремя способами познания нет принципиального методологического противоречия; различия между ними ситуативны.

В каком соотношении между собой пребывают три названных способа познания? Обрисуем это при помощи математического понятия пространственного измерения.

Допустим, что существует некая Высшая сила, Бог, боги, Бог и свита, и так далее; сейчас не принципиально, что именно. Человек может получить какие-то сведения о Высшей силе, столкнувшись с нею, но не может демонстрировать источник этих сведений по своей воле. То есть, человек увидел нечто, явно относящееся к иному міру, оно промелькнуло и исчезло, пойти куда-то и увидеть его снова не получится - скорее всего, хотя теоретически подобного запрета нет. Нечто прошло через наш мір, показалось какой-то из своих сторон и ушло дальше.

Наука, а точнее математика, даëт нам эквивалент подобного познания. Это взаимодействие с объектами, имеющими больше измерений, чем мы сами. Допустим, мы трëхмерны, и где-то через наше трëхмерное пространство проходит нечто четырëхмерное. Мы увидим что-то, поймëм, что это что-то необычное, но не сможем осознать его в полной мере (отсюда следует непостижимость богов). Нечто покажется и уйдёт, оставив, возможно, какие-то трëхмерные следы, но из своей трëхмерности мы не сможем искать новой встречи по своей воле, хотя и сможем просить о ней. То есть, полученный опыт не будет преднамеренно воспроизводимым. Также добавление одного измерения решает вопрос о могуществе богов, о чудесах, о способности божества иметь человеческие или животные черты, и так далее. Дополнительное измерение обезпечивает могущество, не делая полностью неуязвимым, но обезпечивая некоторую неуязвимость иного порядка - бога можно ранить или даже убить, но не до конца, полученный вред будет ограничен тремя измерениями.

Таким образом, математическое мышление позволяет построить воображаемый эквивалент религиозного міра, обеспечивающий те же эффекты.

Здесь уместен вопрос: если мір на самом деле четырëхмерен, то мы должны натыкаться на следы четырëхмерности постоянно. Почему этого не происходит? Ответ на этот вопрос даëт третий тип мышления, художественный. В нëм, как было сказано, явление понимается как проекция воли художника на отзывчивый материал, на наше сознание в первую очередь. Чем является трëхмерный объект по отношению к объекту четырëхмерному? Ограниченной частью четырëхмерного пространства, проекцией. То есть, трëхмерный мір это искусственное изображение, картина. Ограничение, позволяющее трëхмерному наблюдателю не сталкиваться с четырëхмерностью постоянно, это воля художника; таковой видит изображение имеющим на одно измерение меньше его самого, потому изображение не воспринимает одно измерение, живя по своим ограниченным законам.

С точки зрения художественной мы являемся произведениями искусства, или, точнее, наш мір вместе с нами является объектом художественного творчества, картиной. Трëхмерный художник творит двухмерную картину, четырëхмерный трëхмерную. Внутри картины воспринимается только то, что есть на ней; мы не видим художника и можем лишь догадываться о его существовании. Однако в те моменты, когда художник наносит на картину новые мазки, в каких-то точках на некоторое время возникает впечатление встречи с четвëртым измерением. Это впечатление невоспроизводимо по воле изображения, поскольку оно ведь не художник. Однако у изображения есть возможность просить художника дорисовать что-либо в том или ином месте, то есть проявить божественную волю, то есть провести нам гиперкубом по губам, или что-то подобное, если описывать одно и то же всеми тремя способами по очереди.

Таким образом, художественное мышление описывает мір как проявление воли, научное мышление позволяет представить себе механизм создания міра, религиозное мышление описывает конкретные проявления как они есть, то есть то, "как именно легли мазки кисти". Художественное даëт самый общий взгляд на предмет, "это автомобиль", научное показывает устройство, "это чертëж автомобиля", религиозное указывает конкретные вещи, "автомобиль едет туда-то".

Сицилизм

Пишут, что кандидат в руководство Камбала Хариус обещает в случае избрания принять закон о регулировании цен. Дескать, ценность цен занижена против стоимости, или стоимость против ценности - не пойму. В общем, в городе Вашингтоне будет сидеть чиновник и разрешать или запрещать. "Согласен, Иван Иванович".

Пишут, что это, можно сказать, продувной социализм, хоть серп с молотом надевай. Оно конечно, что бюрократ не делает, у него всё социализм получается. Но есть же какие-то особенности, иначе о чëм будет писать американская советская печать? Не закрывать же газеты просто от того, что всё и так понятно? Хочется спросить, они точно вот именно этого хотят? Ну, чтобы очередь в приëмной, секретарша в чулочках и крики сквозь обитую дерматином дверь: "Нет у меня лимитов! И для Цинциннати нет!" Они там точно понимают, что делают? Нельзя ли внятно разъяснить?

Спросить, к сожалению, не у кого. Камбала Хариус и "внятно разъяснить" это явления с разных астероидов. Не спрашивай, и не получишь ответ.™ Тем не менее, что-то должно быть даже в тëмном омуте, дно например. За нищетой сведений поищем хоть его. Нищий свищет в омутище и упрямо ищет днища.

По верху омута у нас, как положено, лягушачий концерт. Сейчас ведь Камбала ещё не президент, сейчас идëт предвыборная кампания. Кампания непростая, с пока неясным результатом. Объявление о грядущем регулировании цен это призыв к избирателям с интеллектом лягушки голосовать за Камбалу. Хорошо, допустим. А для себя они там что хотят, уже после выборов? Идея-то масштабная, одними выборами еë последствия не ограничены.

Чего хочет лично Камбала Хариус, я знаю. Она рыбонька, то есть, пардон, девочка. Она хочет кружевные трусики и в ЕС, то есть, пардон, колье от Тиффани и в президенты. А так ей что социализм, что банковская карта, что какое другое изобретение цисгендерных абьюзеров, всё равно, лишь бы работало. Нажимаешь кнопку и хохочешь, хохочешь... Важен прямой доступ к центру удовольствия, а не теории вот эти ваши все.

Окей. Ну а те, кто Камбалу жарит, они чего хотят? Неужели соскучились по Госплану? Быть того не может. Что-то тут не так. Не понимаю. Потом опять не понимаю.

А потом вдруг понимаю. Нет, вы средставьте прибе: торговые сети, все эти ритейлеры с тысячами гипермаркетов размером с самолëтный ангар, решили поднять цены на молоко, и пошли за разрешением в город Вашингтон к человеку в костюме. Нет, вы представьте: это какого размера будут взятки?

Не можете представить? Вот и я не могу. В моей голове такие цифры не помещаются. Я привык к мороженому по семь копеек, а тут горы какие-то. Не лезет. Я могу представить себе, что в результате принятия закона о регулировании цен каким-то нужным людям станет очень хорошо, но конкретные размеры счастья вне моего воображения.

Я пока решу задачу попроще. Что-то там говорили про колье от Тиффани, какие-то опять вещи не из нашего сельпо. Но осмыслим хоть их. Вот это колье:



А вот как я его осмыслил своим пролетарским умом:



Вот и с законом этим я думаю примерно то же самое. Может оно, конечно, по-научному и "социализм", организация общественной формации через релокацию диффамации, но по-нашему это просто деньги украсть хотят. Мафия. Сицилисты.

У нас, правда, тоже с подобного начиналось. "Первым делом нужно захватить банки. Потом отобрать у аристократов драгоценности. А там как пойдëт". Хм.

Кто их разберëт, чертей этих, из омута? Днище там точно есть, а по хореографии свистопляски я не специалист. Но пусть их веселятся, главное чтобы не у нас.