Прощание с героем

Несколько менее года тому назад я написал написание, в котором предположил, что в рамках Евросоюза теоретически могла бы существовать маленькая русская республика, "без Путина и всего этого вот". В том, что касается отторжения Калининградской области как части текущих событий, зарекаться нельзя, хотя вероятность сего я оцениваю очень низко, в 1%, допустим. Но это мой 1%, а люди, у которых есть в запасе пара нулей, могут их и добавить.

В том же, что касается маленькой русской республики в составе Европы, думаю что мне пора разставаться с подростковыми иллюзиями. Нет никакой Европы. То есть, той воображавшейся мной "коммунальной квартиры", в которой живут и дают жить другим, не существует - и, скорее всего, никогда не существовало. Есть коммуна лиц, "право имеющих", и объединённых взаимным уважением к чужим склонностям, которые не принято осуждать. Вроде бы, то же самое, что "жить и давать жить другим", но не то же самое. Разница в том, что в Европе нет никаких запретов ни на что. Никто не скажет: "Дай ты ему пожить спокойно, тебе же дали!" Потому, что каждый "право имеет", хотя бы в пределах своей комнаты. Может там кошек вешать или детишек кушать. Его право на это безусловно признаётся, и платой за это является ответное признание аналогичного права других. Представьте себе коммуну садистов и извращенцев, совместно отстаивающих свои права на вседозволенность. При этом они вполне любят друг друга - как тех, кто никогда не осудит. Помните, как Печорин раздружился с доктором Вернером за приписку "если можете" после слов "можете спать спокойно"? Европа это сообщество лиц, которые всегда "вынут пулю" и обезпечат спокойный сон, но никогда не добавят этого: "если можете". Там это не принято. Те, кто понимает, что в Европе нельзя указывать на тень, могут там жить. Поэтому украинцы туда и стремятся. Есть в Европе особая атмосфера взаимного уважения, политического и психологического такта. При взаимных ссорах они, конечно, вспоминают всё, что было, и додумывают ещё, но если прямо сейчас ссоры нет, то никто никого ни в чём не упрекнёт. Никто не скажет: "А у Вас вся спина белая и кровь с бороды капает". Все дружно сядут и будут слушать - нет, не "Кавалер роз"; берите выше - "Оду к Радости".

В общем, если так случится, что РФ ослабнет и НАТО захватит Калининградскую область, русских оттуда выселят. Отключат им воду и электричество ("Платите в евро, а счета мы Вам заблокируем"), прекратят подвоз в магазины. Дождутся голодных обмороков и подгонят открытые баржи. Загонят туда народ и по зимнему морю потащат к Кронштадту, высадят на лёд и скажут: "Идите в Ваш "русский мiр". Территорию же отдадут полякам или украинцам. Может быть Литве чуть-чуть прирежут. Придумают что кому.

Можно заняться терминологией и обсудить, расизм это, нацизм, ненависть к "схизматикам" или ещё какой зверь на прогулке. Но по-моему это просто Европа. Она всегда была такой, просто мы старались этого не замечать.

"Он на пороге остановился: ему хотелось пожать мне руку... и если б я показал ему малейшее на это желание, то он бросился бы мне на шею; но я остался холоден, как камень — и он вышел." Я очень хорошо понимаю это "вернеровское" желание броситься Европе на шею при малейшем признаке склонности к дружбе с её стороны. "Ведь я же хороший, нежный и способен на эмпатию. Я добр и делаю другим добра. Разве вот этот сильный уверенный человек не протянет мне свою руку? Разве мы вместе не проявим благородство, не накажем злых и не поможем слабым?" Нет, ребятки, нет. Пощёчину этот человек даст, а руку не протянет. Мы думаем, что видеть чужую тень это сила и необходимый навык, что требовать очищения от скверны перед приходом в общество это нравственный закон. Оказывается, это дурной тон; за это изгоняют. В европах подобное неприлично.

Наш закон - он только для нас. Потому он и наш. Мы за него ничего не купим. И стоит ли пытаться им торговать? Для того ли он?

Есть смысл задуматься.

Пятое путешествие Гулливера

Гулливер смотрел на десятки БМП, МТ-ЛБ, БТРД, павших около понтонной переправы, и думал: "Зачем им переправа? Они же все плавают. Советская военная мысль столько билась за возможность плавать, отвергая идею ТБТР ради того, чтобы мотопехота могла пересечь реку и захватить плацдарм, и уже дальше что-то тяжёлое шло бы по понтонному мосту - но не эти машины. Эти должны были малыми группами, не сосредотачиваясь, переправиться в нескольких местах. И если бы на переправе кто-то попал под обстрел, это были бы несколько танков и грузовиков. Как же великий фетиш Советской Армии - преодоление водных преград без подготовки, в жертву которому начиная с Афганистана было принесено столько солдат, которых не защитила тонкая броня? Вот Вам водная преграда, вперёд, баден-баден! Неширокая речка с пологими берегами, идеальные условия. Так что же? Ради чего всё это было - многие десятилетия? Ради чего были порезаны на металл тысячи советских танков, которые можно было прекратить в ТБТР, с серьёзной бронёй, с динамической защитой? Ради того, чтобы плыть, плыть и плыть, ошеломляя противника внезапным массированным появлением в глубине его берега! И где же всё это?"