О катастрофе

Понимание человеком истории можно разделить на две качественно различные области. К первой области относятся знания о странах и периодах, которые субъект получил, читая книги, а также из второстепенных источников - уроков в школе, из массовой культуры и проч. Ко второй области относятся знания, полученные из книг, но поддержанные личным опытом и основанным на нём воображением, которые могут проецироваться на явно схожие модели в прошлом, равно как в настоящем и в будущем.

Понимание второго типа намного полнее и адекватнее, чем первый вариант, и вследствие своей предсказательной способности имеет много большую ценность. К сожалению, этот тип едва ли может быть всеобъемлющим, относясь ко всему всегда. Лишь неумные люди с вульгарным сознанием могут искренне полагать, что можно найти метод познания истории, одинаково приложимый ко всем народам и временам.

Лично моё понимание истории второго уровня простирается не далее границ европейской цивилизации и не далее пятисот лет назад, с отдельными приятными вкраплениями в Средневековье и в античности. Лежащее за этими пределами я могу формально знать, но не чувствовать, не ощущать биение жизни, стоящее за историческими описаниями.

Применительно к тем скромным условным пятистам годам европейской цивилизации, которые я думаю, что более или менее понимаю, мною сделано одно наблюдение классификационного характера. Порядки, принятые в странах, включая менталитет, культуру, обычаи и деятельность правительств и элит, можно разделить на две качественные категории.

К первой категории будут относиться порядки, которые развращают элиты, но не развращают народ. Сюда я отношу Францию эпохи Старого порядка, Россию от "Указа о вольности дворянства", и, может быть, кого-то ещё, но для иллюстрации хватит этих двух примеров.

Ко второй категории я отношу порядки, при которых развращаются и элита, и народ. В этом списке будут СССР-РФ и современный Запад, в широком смысле слова (с захватом части Латинской Америки, к сожалению).

Насколько я могу судить, русские мыслители XIX века не пришли к такой же классификации, хотя имели к тому материал на базе Французской революции, которая была достаточно велика, чтобы к ней внимательно присмотреться. Французская революция разсматривалась как катастрофа безумия элит, как вакханалия разврата умов элитариев и кандидатов в элитарии. Важнейший же элемент перехода к развращению народа ради его способности поддерживать самых гнусных негодяев ради их власти, был в целом упущен.

Поэтому русские элитарии не очень опасались революции. Для них таковая была продолжением разврата, которому элиты уже предавались. Они полагали, что как ни развлекайся, "подо всем этим" всегда будет находиться доброе трудолюбивое "третье сословие", которое вынесет все тяготы и обезпечит севрюжиной с хреном и шампанским на утренний опохмел. Однако после 1917 года общество внезапно для невнимательных наблюдателей перешло в новое качество: развращаться стал уже народ. Таким образом, условия вакханалии элит начали становиться всё более стеснёнными, что вызывало их озлобление и дальнейшее раскручивание "спирали" всеобщего развращения.

Большевики столкнулись с началами развращённости народа сразу же после старта своей деятельности. Крестьяне по их милости перестали сеять хлеб, и это было только начало. Большевики заметили этот разврат и стали с ним бороться - огнём и мечом. Они призвали себе на помощь склонных к палачеству представителей народа и тем ещё более усилили развращёность оного. Далее всё шло "по восходящей". Народ впадал в безнравственность - элиты теряли ресурсы, озлоблялись и поручали свои дела негодяям - негодяи попадали в "социальные лифты" - народ видел это и понимал, что только насилием и подлостью можно прокормиться - народ впадал во ещё большую безнравственность. С этим "революционным" циклом мы пришли к сегодняшнему дню.

Катастрофа случается в тот момент, когда элиты и кандидаты в элиты решают привлечь к своим всеплановым оргиям народ. Проблема в том, что они не опасаются такого пути, поскольку считают, что всё обойдётся их узким кругом, а холопы по-прежнему будут стоять у входа с полотенцами. По сей день пост-советские элиты ведут себя так, словно народ это бездонная бочка и способен оплатить все счета. Это было так, покуда между элитами и народом имелась чёткая граница; разврат в салонах компенсировался деятельной добродетелью в мастерских и хижинах. Элитам и кандидатам в элитарии, в том числе в Российской Империи, в современных США и так далее казалось и кажется, что так будет вечно. Между тем своими собственными руками они разрушают границу между теми, кто "наверху" и теми, кто "внизу", обрекая свои общества на быструю деградацию и исчерпание всяческих ресурсов.

Слом стабильной системы происходит тогда, когда кандидаты в элитарии начинают проповедь греха вместо добродетели и под видом добродетели, а элиты действующие полагают, что никакие "игры в крикет" не угрожают фундаменту замка и позволяют себе приобщиться к методам кандидатов в элитарии ради успешной борьбы внутри своего клуба. Действующие элитарии на мгновение, как они надеются, "в управляемом режиме", как они думают, допускают мерзавцев в свою переднюю, и вдруг оказывается, что это уже не их передняя. За кандидатами в элитарии туда врываются кандидаты в кандидаты, и весь народ перестаёт созидать и переключается на новое весёлое соревнование. Разумная часть народа надеется, что происходит карнавал со взятием снежного городка, и что скоро всё успокоится и вернётся на кру́ги своя, но всё не успокаивается. Проникшие в народ зёрна разврата дают обильные всходы.

С технической точки зрения непосредственной причиной катастрофы является отказ действующих элит от лицемерия ради "правды". Посему можно рекомендовать элитам творить свой разврат строго за закрытыми дверями, являя публике лицо добродетели и ни в коем случае не допуская присоединения низших сословий к оргии.

Однако за технической стороной дела стоит нечто более важное. В течение долгого времени, с античности, в Европе существовала карнавальная культура, в рамках которой ежегодно на короткое время элиты и народ менялись местами; народ приглашался к элитной "попойке". Очень долго эта технология работала вполне корректно; никто не считал, что поцелуй раба и патриция на Пасху это революция. Но с какого-то момента карнавальная культура перестала быть эффективной, и элиты оказались беззащитными перед новой реальностью. Точнее, в их арсенале осталась только консервативная стратегия, что говорит об утрате подлинного контроля над ситуацией, об утрате свободы. Лишь демократия как наиболее устойчивая форма карнавальной культуры позволяет сохранять хотя бы надежду на добродетель.

Мне сложно сказать, что именно и когда случилось с европейской цивилизацией. Сейчас я могу отметить лишь то, что очень многие не только не понимают того, что не понимаю я, но даже не замечают существования проблемы. На современном Западе элиты прямо содействуют разврату народа, что чо стороны воспринимается как самоубийство Запада. Ведь нельзя исключить, что они всё понимают, но катастрофа и есть цель.

Как я вакцинируюсь

Дельный комментатор Алексей Надеждин сообразил простую и очевидную вещь: если человек просто живёт в современном городе, то как бы он не любил носить маску и дезинфицировать руки, он всё равно будет понемногу заражаться всем, что в этом городе витает по магазинам, учреждениям, общественному транспорту и так далее. Поэтому если у него спустя длительный срок после заболевания covid-19 наблюдается существенный титр антител, то это не потому, что его иммунная система сошла с ума, а скорее всего потому, что он потихоньку заражается, потихоньку болеет - с минимальными симптомами, или вообще без оных.

Проехался в метро, хватанул N вирусов, иммунная система их распознала, "разбудила" соответствующие клетки, "обученные" при заболевании, решила проблему. Уровень антител поднялся, что и показывает анализ, а человек, возможно, ничего не заметил.

Я тоже сообразил такую простую вещь (о которой почему-то не принято говорить). Поэтому когда в июне сего года мой анализ крови показал присутствие существенного количества антител, соответствующего инфицированию за пару месяцев до того, тогда как болел я в августе прошлого года, я не решил, что моя иммунная система взбесилась, тем более, что чувствую я себя хорошо. Я решил, что где-то хватанул вирусов, и всё. Вакцинировался, так сказать, "в обход" Центра Гамалеи и без разрешения "доктора" Мясникова. Вакцинировался "естественным" путём и актуальным на тот момент штаммом вируса - тем, который реально обращался в городе Москве.

Заразиться ковидом не просто, а очень просто. Сложно не заразиться. Для этого нужно носить костюм полной биологической защиты, а не маску или респиратор, пусть даже с защитным щитком. Тем не менее, я маску ношу. Почему? Потому, что есть такая вещь, как доза инфицирования. И есть реальные возможности иммунной системы. Можно переболеть, при этом иметь высокий титр антител, и трижды вакцинироваться каждой вакциной, но всё равно заболеть, заразившись, если доза возбудителей окажется слишком большой. Организм может победить до появления симптомов, допустим, сто миллиардов вирусов (у каждого человека в каждый момент времени это число индивидуально), а триллион не сможет. Просто патронов не хватит, чтобы зергов отстреливать. А можно не иметь никакого "готового" иммунитета, заразиться и ничего не заметить. Почему? Потому, что доза инфицирования была меньше пороговой для данного конкретного организма. В результате пока вирусы размножались до необходимого для болезни числа, иммунитет успел подготовить ответ и подавить народные волнения. У организма просто хватило на это времени.

Поэтому, общаясь вне круга семьи и выходя "в люди", я ношу маску (точнее, респиратор). Не потому, что она полностью защищает - нет, она этого не делает. Но она снижает дозу заражения. Как бы ни ругали маски и респираторы, они уменьшают число вирусов в штуках, попадающее в организм. Они не могут этого не делать. Любая механическая преграда снижает число преодолевших барьер.

Из сказанного можно сделать один сугубо теоретический вывод. Повторюсь: абсолютно теоретический. Не практический ни на бозон Хиггса. Существует возможность вакцинации полноценными (не ослабленными) возбудителями болезней путём заражения их малыми дозами. Чтобы применять этот метод вакцинирования, необходимо определить безопасные дозы для каждого отдельного человека (если у нас есть задача снизить риски, конечно, а не заразить кого попало). В принципе, вакцинацию можно проводить без того, что сейчас называют вакцинами. Но это тема для научного исследования, и только.

Я не хочу сказать, что если Вы будете просто ездить в респираторе в метро или в автобусе, Вы вакцинируетесь малой дозой и не заболеете. Неизвестно, что произойдёт. Я не знаю Ваш организм, Ваш респиратор, Ваше метро и сколько Вы в нём ездите с какими попутчиками. От этих переменных зависит результат, который, таким образом, невозможно предсказать. С точки зрения осознанного использования не существует такого метода вакцинации, как "вакцинация малыми дозами". По крайней мере пока не существует.

Но неосознанно, спонтанно, этот метод существует и действует.

Вот в таком мире мы живём. Делайте с этим что хотите.

Замечание к сущности культуры

Мне не нравится часто используемое определение "культура это система запретов". Скорее, культура это система возможностей, "протоптанных тропок". Но это не просто набор навыков и рецептов для индивидуумов. Культура это общественный феномен, общество же предполагает, что понятие "протоптанная тропка" включает в себя не только возможности для его отдельных членов, но и способность общества реагировать на их действия в рамках сценария без существенного вреда для себя и тем более без разрушения. Культура это то, что может сделать человек и то, как общество может на это ответить.

Сторонники мнения, что культура это система запретов и ограничений (мнения совершенно нелепого, по моему мнению), считают, что культура разрушается отменой запретов. В реальности культура разрушается нарушением баланса между поиском со стороны индивидуумов и адаптивной способностью общества. Люди всё время пытаются найти и придумать нечто новое; общество должно успевать готовить ответы на находки. Первопроходцам следует помнить об этом и дозировать свои открытия.