Ларчик истории

Цитата:

"На следующий год, в 1882-ом, ход делает Британия – она вторгается в Египет. Следует обстрел Александрии. Бомбардировке подвергаются египетские форты, но совершенно случайно от корабельного огня загораются жилые кварталы - что характерно, европейская часть города. Она будет полыхать два дня. Когда пламя погаснет, в город ворвутся кочующие в окрестностях бедуины, чтобы грабить и убивать европейских купцов и мещан.
Британский десант займет, наконец, Александрию, дабы предоставить несчастным защиту, но к тому моменту – опять же совершенно случайно - выяснится, что уже поздно. Район, населенный выходцами из Европы, полностью разграблен, а центр иностранного влияния в Египте – ликвидация коего легальными путями доставила бы Англии массу дипломатических хлопот – перестал существовать".

Источник цитирования.

Некоторое время тому назад широкие круги наблюдателей додумались до простой и очевидной мысли: большевики сто лет тому назад это политико-технологический эквивалент запрещённых в РФ ИГИЛ сегодня. Эта простейшая мысль абсолютно верна. В истории работают простые механизмы. Поэтому их атака столь сложно отразима.

Александрия-Невская собирается выиграть Великую войну. После окончания войны следует ожидать её всемерного усиления, в том числе роста могущества её военно-морского флота. И вдруг на кораблях Империи появляются какие-то люди, организующие убийства офицеров и адмиралов, а позднее стремящиеся под любым предлогом затопить корабли. Им мешает Щасный, но и его они убивают. Этим каким-то людям удаётся уничтожить много кораблей. Потом у части оставшихся взрывают машинные отделения - кто? Не те ли, которые в 1940 году займутся уничтожением флота своего незадачливого союзника?

История просто открывается. Всё не просто, но очень просто. А конспирология с уфологией это думать, что люди сами собой возстают от ужасов войны. Во Вторую мировую ужасы были куда ужаснее, но никто против "своих" не возстал.

К возможности феминизма

Справедливо принято считать, что феминизм в его нынешнем виде является частью дискурса, который мы назвали бы "левым", марксистским, а американцы назвали бы либеральным. Они там, в США, привыкли обозначать прилагательным "liberal" не производные от "liberty", но освобождение от всего человеческого. В этом же смысле в последние десятилетия понимают слово "либерал" и в РФ, хотя я предпочёл бы более естественное именно для РФ именование "большевик". Отметим, что феминизм активно эксплуатируется "левым" движением, склонным присваивать все пассионарные деструктивные элементы, но ни исторически, ни идейно не является его порождением.

Возможность возникновения феминизма в значительной степени обусловлена неотъемлемыми свойствами подхода, либерального в "классическом" понимании, то есть оценки личности как заслуживающего доверия актора. Поскольку такой подход неизбежно основывает общество на естественных склонностях людей, я называю его ещё консервативным - в том смысле, что он сохраняет связь с природой человека, с "почвой". У этого подхода есть важная особенность, которая в сочетании с важной особенностью явления стоимости порождает условия (но не мотивацию) к зарождению феминизма.

"Классический" либерализм, или консерватизм, считает всякого человека достойным субъектом добровольной коммерческой сделки. На этом фундаменте покоится представление консерваторов о торговле, рынке, это является идейной базой капитализма и представления об имеющем право на существование государстве как о наёмном управляющем, действующем в интересах налогоплательщиков. Одновременно абсолютизация права свободно продавать и покупать полностью дискредитирует право силы, переводя его в область преступной деятельности.

Понимание человека как субъекта коммерческой сделки постоянно критикуется "левыми", заявляющими, что в "мире чистогана" всё продаётся и покупается. "Левые" не способны объяснить, что в этом плохого, но надеются на врождённые инстинкты людей, побуждающие их страшиться быть проданными самим вместе со своими ценностями. При этом "левые", конечно, не отмечают, что в мире, где человек субъект сделки, продать его и его ценности нельзя именно вследствие его субъектности. Это умолчание не случайно, поскольку целью атаки "левых" является отнюдь не "мир чистогана", но субъектность людей.

Терминологически мы наблюдаем со стороны "левых" демагогическое смешение права и неизбежности. Субъектность торговца априори предполагает, что он сам выберет, что решит продавать и покупать, а что нет. Поэтому ничто безценное в такой ситуации не может быть передано другому лицу по определению - не имеющее цены не может быть продано. Разногласия между людьми по вопросу оценки приемлемости продажи тех или иных ценностей объясняются различным, субъективным подходом к определению из стоимости, и не могут быть основанием к отрицанию субъектности торговца вообще.

Здесь мы подходим ко второму фактору, делающему феминизм возможным - это субъективность стоимости. В своё время нас приучали считать стоимость явлением объективным, основанным на усреднённых трудозатратах. Этот метод имеет важный недостаток: он не учитывает субъективность оценки каждого параметра расчётов и психологического влияния обычая (сложившейся практики). При любых исходных данных представление о стоимости всегда пропускается через "фильтр" субъективной оценки обстоятельств, по большей части не связанных с собственно процессом создания предмета сделки.

Мы отметили два важных для нашего разсуждения фактора. Первый - оценка "классическим" либерализмом всякой личности как субъекта купли-продажи. Второй - важность субъективности при оценке стоимости. Оба эти фактора делают феминизм возможным. Первый - поскольку автоматически присваивает женщине субъектность во взаимоотношениях, давая ей право требовать соблюдения её интересов в партнёрстве. Второй - поскольку оставляет за женщиной право установить любую цену за любой её вклад в партнёрство.

Таким образом, "классический" либерализм, он же, в моей терминологии, консерватизм, неизбежно предоставляет феминизму "оперативный простор". Уйти от этого фактора нельзя.

При этом, как уже отмечалось, наличие возможности не означает неизбежности. Даже в "мире чистогана" многие женщины действительно любят своих мужей и своих детей, и не считают детей услугой, оказываемой мужьям и подлежащей оплате по произвольному прейскуранту. Однако такая принципиальная возможность есть у всех - что и позволяет отличать орлов от цапель на уровне очевидного действия естественного отбора.

Таким образом, "классический" либерализм, он же консерватизм, предоставляя феминизму возможность проявить себя, в конечном итоге через "невидимую руку человеческого" способствует укреплению традиционных, консервативных ценностей. Ибо в "мире чистогана" именно их носители унаследуют землю.