Маркс - сцуко!
Nov. 27th, 2009 02:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bantaputuНаткнулся на цитатку из Карла Маркса:
"В процессе воспроизводства функционирующий капиталист выступает по отношению к наёмным рабочим представителем капитала как чужой собственности, и денежный капиталист, будучи представлен функционирующим капиталистом, принимает участие в эксплуатации труда."
(К. Маркс Капитал т. 3 гл. 23)
Так вот, граждане: сцуко этот Маркс! Сформулировал всё так, что, типа, финансист и производственник в одной лодке. Пытался скрыть, что финкап грабит всех, включая капиталистов-производственников. При Марксе потребительских кредитов в нынешнем виде ещё не было, основными заёмщиками были производственники. Так кто кредит берёт, того и грабят! (Заёмщик - "ограбленный первого уровня"; а вообще всегда страдает всё общество, конечно). Проценты-то заёмщику платить, деньги под которые не создавались. И капиталисту-производственнику просто приходится выжимать из рабочих последние соки - даже вопреки собственному интересу, то есть объективной необходимости поддержания платежеспособного спроса. Производственнику-то выгодно, чтобы его рабочие хорошо зарабатывали, и могли бы покупать его продукцию. (Не верите - спросите Генри Форда I). И всем капиталистам-производственникам сразу выгоден рост реальной заработной платы - он позволяет смягчить противоречие между трудом и капиталом. Но финансист требует с производственника деньги, которых нет в природе - и вынуждает того драть с рабочего последнюю шкуру, губя производство. А рабочих (как и капиталистов, когда они выступают в виде домохозяйств) грабят ещё и через инфляцию - неизбежный спутник экономики, построенной на ссудном проценте. Финансист - такой же враг рабочих, как и производственных капиталистов. Это и пытался скрыть Маркс. Скрыть как от рабочих, так и от капиталистов - чтобы они не объединились и не сковырнули ротшильдов, как естественных врагов обеих категорий участников производственного процесса. Вопрос не решён до сих пор - и если не будет решён, то всем будет очень-очень хреново. И, похоже, уже очень-очень скоро.
"В процессе воспроизводства функционирующий капиталист выступает по отношению к наёмным рабочим представителем капитала как чужой собственности, и денежный капиталист, будучи представлен функционирующим капиталистом, принимает участие в эксплуатации труда."
(К. Маркс Капитал т. 3 гл. 23)
Так вот, граждане: сцуко этот Маркс! Сформулировал всё так, что, типа, финансист и производственник в одной лодке. Пытался скрыть, что финкап грабит всех, включая капиталистов-производственников. При Марксе потребительских кредитов в нынешнем виде ещё не было, основными заёмщиками были производственники. Так кто кредит берёт, того и грабят! (Заёмщик - "ограбленный первого уровня"; а вообще всегда страдает всё общество, конечно). Проценты-то заёмщику платить, деньги под которые не создавались. И капиталисту-производственнику просто приходится выжимать из рабочих последние соки - даже вопреки собственному интересу, то есть объективной необходимости поддержания платежеспособного спроса. Производственнику-то выгодно, чтобы его рабочие хорошо зарабатывали, и могли бы покупать его продукцию. (Не верите - спросите Генри Форда I). И всем капиталистам-производственникам сразу выгоден рост реальной заработной платы - он позволяет смягчить противоречие между трудом и капиталом. Но финансист требует с производственника деньги, которых нет в природе - и вынуждает того драть с рабочего последнюю шкуру, губя производство. А рабочих (как и капиталистов, когда они выступают в виде домохозяйств) грабят ещё и через инфляцию - неизбежный спутник экономики, построенной на ссудном проценте. Финансист - такой же враг рабочих, как и производственных капиталистов. Это и пытался скрыть Маркс. Скрыть как от рабочих, так и от капиталистов - чтобы они не объединились и не сковырнули ротшильдов, как естественных врагов обеих категорий участников производственного процесса. Вопрос не решён до сих пор - и если не будет решён, то всем будет очень-очень хреново. И, похоже, уже очень-очень скоро.
