bantaputu: (Default)
Существует немалое множество претензий к социализму. При этом, насколько я могу судить, будучи очищенной от личных пристрастий её авторов, практически вся критика социализма может быть сведена к одному лейтмотиву. Эту основную тему, видимо, можно считать фундаментальной основой всякой характеризации данного общественного явления его оппонентами.

Социализм, по крайней мере практически достижимый (но и "теоретический" тоже - как минимум в большинстве случаев) невозможен без вырубки и травли всех доступных его инструментам горизонтальных связей и замены их обязательными вертикальными. Видимо, подобная замена, на которую неизбежно натыкается любой исследователь социализма, что бы он не искал, представляет собой способ существования этого неестественного строя.

В этой связи, я полагаю, мы имеем основания рассмотреть вопрос о том, может ли иерархия быть первичной по отношению к обществу? Или, напротив, лишь общество как развитый организм может создать иерархию?

В первом случае мы неизбежно придём к выводу, что отношения типа "хозяин/скотина", вызываемые производственной необходимостью, создают общество. То есть, наездник и его мул это микросоциум.

Во втором случае мы неизбежно придём к выводу, что строй, названный социализмом, по своей природе абсолютно антисоциален.
bantaputu: (Default)
Раздробление феода при наследовании ослабляет его и делает осколки уязвимыми. Идеальная форма наследования при феодализме - майорат. В некотором смысле история монархий это постоянная борьба за фактический статус майората, достижение которого понимается наблюдателями, как установление абсолютизма и решающий шаг к формированию нации, являющейся переложением единства власти на народное сознание.

Феодализм в общем случае ориентируется на наследование лишь одним лицом. Это делает семью феодала (его братьев и сестёр) врагами - его и государства.

Дробление наследства капиталиста проходит через раздел акций. Возможное отрицательное влияние некомпетентных потомков может быть купировано завещанием в пользу компетентных. При рациональном подходе наличие большой семьи укрепляет дело, поскольку участвовать в нём с определёнными властными правами, дающими заинтересованность, могут все члены семьи, способные приносить пользу.

Капитализм в общем случае способствует сплочению семьи вокруг общего дела. Семья капиталиста - его друзья. Государство, создаваемое капиталистами, также выигрывает от крепости и многочисленности семей.

Майер родил Амшеля, Соломона, Натана, Калмана и Джеймса, и делали они общее дело - например.

В течение определённого времени капитализм опирается на семью как на одного из основных союзников, что феодализм делать не может. (А когда пытается, делает это во вред - как в случае с вырождением Габсбургов). Это определённое время известно триумфальными победами первого строя над вторым (по многим причинам; упомянутая лишь одна из них). Но XX век приносит в жизнь всех современных обществ два демографических перехода, приводящих, в конечном итоге, к доминированию малодетной семьи. Фундаментальное преимущество капитализма в данной области наполовину улетучивается. Семья, в которой нет братьев и сестёр, не может быть врагом наследника - но не может быть и его другом.

Возможность разрушения семьи как института при капитализме связана с её фактической бесполезностью для укрепления бизнеса. Капитализм рационален и отправляет в утиль то, что уже более не приносит выгод.

В этой связи наиболее интересным оказывается вопрос о том, что же приходит на смену семье как институту поддержки "одинокого капиталиста". Некоторую роль играют сообщества однокашников, но поскольку таковые существовали и ранее, при господстве многодетной семьи, то заменой таковой они быть не могут.

Предполагаю, что оправдано говорить о ренессансе типа сообществ, которые служили опорами ещё "одиноким феодалам" - сообществ, построенных на убеждениях, опирающихся на механизмы мышления религиозного типа. Когда-то их называли орденами, братствами; как могут называть теперь, не знаю.

С точки зрения практической уже не очень важно, но с точки зрения академической, безусловно, интересно, как затронутый вопрос раскрывается при социализме. При этом строе, изначально возникающем с опорой на формат ордена-братства, в элитах пышно расцветает семейственность, оставаясь, впрочем, как я полагаю, в тени клановости - того, во что перерастает "орденское братство". Это объясняется особенностями функционирования бюрократии как таковой. В массах же, находящихся под тотальным давлением государственной машины и не имеющих возможности формирования административных кланов, происходит атомизация индивидуумов с утратой таковыми всех "точек опоры" в виде сообществ любого вида. Некоторое исключение составляют сообщества, возникающие благодаря дарованным властями привилегиям (деятели искусств) и составляющие особенную часть структур советского типа сообщества этнические. Социализм, важной частью которого является принципиальная неприемлемость для элит любой "горизонтальной" самоорганизации, буквально толкает индивидуумы в лоно этнических группировок - за неимением альтернатив. Даже русские в СССР прибегали, хоть и неохотно, к этому средству, собираясь, к примеру, в "землячества" солдат срочной службы.

Переход к малодетной семье, таким образом, не мог сильно отразиться на поддерживающих "одинокого коммуниста" структурах, актуальных для советской жизни. Поэтому связывать крах социализма с утратой базового преимущества опоры на семью, видимо, неверно. Ведь ненужность семьи была заложена в советской системе изначально.
bantaputu: (Default)
Надеюсь, никого не нужно убеждать в том, что современное общество существенно отличается от обществ прежних времён - при всём их многообразии. Совокупность обществ прежних времён уже привычно называть обществом традиционным; я поступлю так же.

Традиционное общество трансформировалось в современное постепенно, за счёт количественных изменений, каковые, как мне кажется, уже вполне явственно переросли в изменение качественное. Количественное изменение, о котором я говорю, это изменение числа используемых технологий и, соответственно, числа производимых общественно востребованных продуктов. Мы говорим о росте количества на несколько порядков, сопровождающимся появлением множества областей применения труда, которых ранее вообще не было. Многие из этих новых областей связаны с воздействием на сознание отдельных людей либо масс, другие являются отражением современных представлений об уровне сложности материальных объектов. И те, и другие предполагают рост специализации, далеко не всегда оправданный удлинением технологических цепочек.

В результате современное общество предлагает человеку количество поприщ, несравнимое с тем, которое могло предложить общество традиционное. Всего лишь менее, чем 200 лет тому назад выбор молодого человека известного социального круга мог быть ограничен "красным" и "чёрным" (службой в армии либо в церкви). Эти две области внутри себя обладали небольшим разнообразием; так "стать военным" могло означать выбор между пехотой, кавалерией, артиллерией, флотом и едва начавшими оформляться, как самостоятельные, инженерными войсками. В принципе, эти пять вариантов исчерпывали список военных поприщ - хотя можно было ещё научиться рисовать карты или стать военным врачом. В современной армии количество профессий отражает техническую сложность цивилизации и многообразие факторов войны, простираясь от хакера до боевого пловца, от специалиста по контрпропаганде до космонавта-исследователя. И ведь мы сейчас говорим об одной из наиболее консервативных, зарегулированных и подчинённых относительно косной структуре - государству - областях человеческой деятельности.

При этом сам человек едва ли сильно изменился. Обучаемость среднего индивидуума, видимо, возросла за счёт совершенствования обучающих технологий, их массированного применения и роста информационной насыщенности среды обитания, что вызывает соответствующую привычку к поглощению и обработке информации. Однако данный эффект вполне нивелируется ростом объёма знаний и навыков, необходимых для достижения успеха на том или ином поприще, каковой рост обусловлен изощрением технологий и необходимостью их увязки друг с другом. В результате затраты времени, необходимые индивидууму для обеспечения необходимого для успеха уровня своей пригодности, как минимум не уменьшились со Средних веков. К примеру, во многих странах считается нормой, когда до получения полной самостоятельности в практике врач учится, проходит ординаторскую стажировку на протяжении 15 лет. Вкупе со школьным обучением это даёт срок около 25 лет, то есть примерно треть от ожидаемой продолжительности жизни, считая младенчество и старость.

Таким образом, количество поприщ возросло на порядки, а средняя сложность освоения поприща как минимум не уменьшилась. Добавляем в картину то обстоятельство, что технологии не просто непрерывно появляются, но и сменяют друг друга - десять новых приходят на смену одной старой, которая уходит в отставку. При этом цикл смены технологий по продолжительности сопоставим со временем обучения наиболее сложным из них. Отягощающим ситуацию обстоятельством оказывается то, что в силу ряда факторов, включая заинтересованность инвесторов в рекламе, реальная практическая ценность многих технологий проявляется лишь по истечении заметного времени. В совокупности перечисленные обстоятельства приводят к радикальному, по сравнению с традиционным обществом, росту вероятности ошибки при выборе поприща - при как минимум той же, измеренной в годах жизни, цене ошибки.

Нередко говорят о необходимости непрерывного пожизненного дообучения как о средстве решения проблемы ненужности навыков, связанных с устаревающими технологиями. Опровергать безусловную полезность данного подхода едва ли возможно, хотя и нельзя забывать о том, что с возрастом обучаемость снижается по физиологическим причинам. Однако, будучи верным с точки зрения определения наиболее эффективной стратегии, такой подход не даёт никаких гарантий успеха. Ошибочное или малоэффективное решение может быть принято в любой итерации, при каждом выборе направления дообучения. Рост числа итераций автоматически неприятно приближает вероятность ошибки к единице.

Традиционное общество, оперировавшее относительно небольшим количеством относительно медленно менявшихся технологий, сформировало устойчивый стереотип самопозиционирования в обществе, заключающийся в представлении о необходимости овладения профессией и, тем самым, обретения гарантии востребованности. Смена обстоятельств сделала данный, когда-то архиполезный, стереотип весьма ненадёжной опорой. Традиционный путь из верного средства превратился в лотерею. Рекомендовать его как системную опору взгляда на социализацию совершенно некорректно.

Социализация индивидуума в традиционном обществе шла "от технологии", следуя правилу: "овладев чем-то, ты станешь полезным". При этом все профессии априорно признавались полезными, хотя и различными по уровню престижа и доходов, которые они могли обеспечить. В наше время подобный подход слишком рискован. Нельзя выбирать профессию просто потому, что она существует и нравится; ведь завтра эта профессия может перестать существовать, либо перейти в разряд малопривлекательных, низкодоходных. Определение направления приложения усилий должно предваряться эффективным предвидением, позволяющим оценить надёжность выбора.

Задача эффективного предвидения, решаемая средствами обычного человека, причём человека юного и малоопытного, лишь вступающего в жизнь, логично предстаёт невыполнимой в принципе. Тем не менее, что-то сделать можно, хотя и трудно.

Необходимость оценки будущей востребованности решения есть задача предпринимательская. Предприниматель, напомню, это тот, кто находит потребность других людей и организует её удовлетворение общественно приемлемым способом. Если рассматривать индивидуума в качестве предпринимателя в отношении самого себя как капитала, то легко увидеть, что наличие хороших предпринимательских навыков есть предпосылка для создания удачного бизнес-проекта, то есть плана личной социализации. Из чего следует, что обучению профессии должно предшествовать обучение предпринимательству.

Предпринимательство начинается с умения видеть и понимать потребности других людей. Это придаёт предпринимательству концептуально гуманистический характер. Для успеха в современном мире необходимо предварять формирование у молодых людей технологических навыков формированием у них навыков гуманистических.
bantaputu: (Default)
Свобода это возможность совершать неоптимальные поступки. "Возможность" в обществе означает наличие права и ресурсов.

Возможность маяться дурью? В том числе. Но всё было бы легко, если бы всё дело было бы только в этом.

А в чём ещё? )
bantaputu: (Default)
Френд-лента моего ЖЖ поймала третий известный мне экземпляр рационализированного объяснения причин организованного насыщения современных Европы и России мусульманскими мигрантами. Ссылку потерял, увы. Суть перескажу.

Валяй. )
bantaputu: (Default)
В течение всей истории человечества интересы военного дела были тесно связаны с потребностью в оптимизации социальных принципов организации общества. Изменения, которые происходили в военном деле и общественном устройстве в последние тысячелетия, представляли собой причудливые колебания в рамках дихотомии "небольшая армия профессионалов, финансируемая бесправным податным населением - массовая армия из свободных полноправных граждан", с многочисленными переплетениями и компромиссами.

Но в символический день 16 июля 1945 года благодаря "великолепной физике" возникло, как мне кажется, принципиально новое явление, которое в настоящее время усиливается, зреет и приобретает всё новые формы. И элитарная, и эгалитарная общественно-военные системы решали одну и ту же задачу - привести на поле боя достаточное количество достаточно хорошо вооружённых, обученных и мотивированных воинов. Новая реальность принципиально нова оттого, что отодвигает воина как такового на второй план, поскольку ведущей военной силой оказывается не-воин. Соответственно, представляется логичным предположить, что социум, складывающийся в новой реальности, должен учитывать интересы этого не-воина, или,  точнее,  различных не-воинов в степени,  соответствующей новой роли этих людей, ранее никогда не бывших важнейшей "фокусной группой" общественных усилий.

Чтобы изготовить атомную бомбу или, допустим, заряд ОВ, чтобы построить МБР и запустить её, военные вообще не нужны. Люди со специфическими навыками военного дела, от поддержания дисциплины до организации работы Генерального штаба, для этого не требуются. Вполне достаточно гражданских лиц, владеющих навыками науки,  инженерии, организации производства, логистики и финансов. Начиная с некоторого времени выдающиеся военные по своей сути мероприятия оказались под силу частным компаниям. (Собственно,  первая "бомба" это "DuPont"). То обстоятельство, что все наиболее мощные вооружения, включая СЯС, сейчас полностью находятся в руках военных, не должно ввести нас в заблуждение. Если кто-то контролирует некое явление, это не означает, что он необходим для существования этого явления. Я считаю, что подчинённые государству люди в погонах в данном случае выполняют функцию, не имеющую отношения к технической сути того, чем они управляют, и даже противоречащую ей. Их задача - сохранить контроль государства над новой реальностью с тем, чтобы не допустить уменьшения роли государства в жизни общества. Руками военных государственная бюрократия и связанные с ней круги защищают свою старую роль и свои традиционные привилегии от наступления нового, непонятного времени, от господства людей, с которыми ранее в политике не считались. 

Применение новых, основанных на передовых научных достижениях, видов оружия само по себе не требует не только участия военных, но и существования государства. Возможно, что описания войн будущего смогут выглядеть примерно так: "Жители Бурляндии обиделись на жителей Умтурдии за то,  что те похитили их новую погремушку. Бурляндцы устроили флешмоб и краундфаундинг и скинулись на ОБЧР, каковой и собрали местные микросхемокузнецы. Управлять роботом поставили домохозяйку Шулю, поскольку у неё было свободное время. Посредством ОБЧР бурляндцы полностью разорили и выжгли Умтурдию, а землю её засеяли солью". Любопытно, что примерно так уже сейчас выглядит часть сообщений с войны на Донбассе - та, где фигурируют волонтёры и роботизированные средства борьбы. Ослабленность государства 404 позволяет локально проявиться пока подспудно развивающейся общемировой тенденции.

Унаследованная от прошлых эпох мощь государств и постепенность развития науки и техники несколько скрадывают общий тренд от наших глаз. В принципе, новую эпоху можно исчислять не с первого испытания атомной бомбы, а с первого применения отравляющего газа на Ипре. В тот день, видимо, впервые в истории была обнаружена способность группы сугубо гражданских лиц - работников химической промышленности - уничтожить немалое число подготовленных, хорошо вооружённых и окопавшихся солдат. Непосредственно в окопы баллоны с ОВ (кажется, там использовались баллоны) доставили военные, но в принципе это могла бы быть и служба доставки. Причём возможности нанести ответный урон химикам у солдат не было в принципе. Это был локальный, сугубо тактический, но многообещающий пример растущего могущества гражданских в борьбе с военными. В предшествовавшие века гражданским для борьбы с военными требовалась мощнейшая идеологическая машина, которая всегда могла дать осечку и отправить Папу в Авиньон. В XX веке гражданские стали постепенно вооружаться более надёжными и предсказуемыми, менее затратными технологиями. Как-то они применят их в будущем?

Научная деятельность по своему характеру не может выполняться рабами. Тотальный контроль государства над процессом и результатами научной деятельности неизбежно приведёт к застою в науке. Поэтому общества, практикующие подобный контроль (например, общество советского типа) обречены рано или поздно начать проигрывать военные противостояния обществам, в которых в науке превалирует гражданская самоорганизация. Общество, которое первым обнаружит отсутствующую ныне формулу эффективной "войны гражданских лиц",  не просто получит преимущество, но может остаться вообще единственным.

Что это означает для будущего традиционных институтов, придуманных ради обеспечения касты военных - государств? Ответа у меня нет. Допускаю, что государства сумеют стать полезными и предложить себя в некоей роли для новой реальности. В любом случае им придётся как минимум трансформироваться. В новой реальности, какой бы она не была, останется неизменным вечное правило: выживает то общество, которое может наилучшим образом обеспечить интересы лиц,  составляющих его главную военную силу. 



bantaputu: (Default)
Представим себе ситуацию с определёнными заданными условиями:

1. Мы свободные люди, лишённые предубеждений и предрассудков;
2. Мы руководимы своими потребностями;
3. Мы принимаем решения на основании рационального выбора;
4. Мы живём в ситуации всеобщего изобилия и отсутствия эксплуатации человека человеком (условный коммунизм).
Как все данные качества получены, для нашего рассуждения неважно. Просто исходим из их наличия.

Допустим, в описанных условиях у меня возникла потребность в куске хлеба. Хлеб можно безвозмездно в любом количестве взять в булочной, расположенной в 100 м от моего дома. В 10 м от моего дома живёт сосед, на кухне у которого, как я предполагаю, есть хлеб.

Предрассудков нет, потребность есть, выбор рационален, 10 м меньше, чем 100. Решение - взять хлеб у соседа. Действуем. Но у соседа тоже есть потребность в хлебе, а тут пришёл я, чтобы вырвать кусок у него изо рта (практически в буквальном смысле). Естественная, даже физиологическая реакция соседа - вступить со мной в драку. Предрассудков, как мы договорились, нет.

Мы "на ровном месте" получили драку из-за куска хлеба. "Картинки Средневековья". Нехорошо? Пожалуй. Значит, нужно что-то исправлять.

"Убрать изобилие" явно глупо и ни к чему. "Ввести эксплуатацию" непонятно, чем поможет - отвергаем. "Убрать рациональное мышление" - совсем идиотизм; кончится это ещё хуже. "Убрать потребности" - так они же объективны. Я специально взял для примера хлеб, а не айфон - во избежание.

Остаётся убрать свободу.

Сделать это легко даже в отсутствие государства. Драка за кусок хлеба даст нам с соседом травматический опыт и связанный с ним рефлекторный страх. Страх лучший тюремщик; его наличие ликвидирует свободу лучше любой охранки.

Вывод: свободное от эксплуатации общество всеобщего изобилия может быть построено только на страхе.

Собственно говоря, "строители коммунизма" понимали это лучше меня и действовали соответственно. Я просто разместил объяву сформулировал.

А другие варианты есть? Конечно. Но они не для марксистов, увы. Этим ребятам никогда не отказаться от "категорического императива желудка" - у них на этом всё построено.

Тем же, кто склонен считать, что у человека, помимо желудка, есть и иные органы, предлагаю усовершенствовать пункт 2, и сформулировать его так: "Мы руководимы своими потребностями и симпатиями". При этом по определению считаем, что симпатии это не то, что определяется потребностями. Это нечто иное. Антипатии для краткости отдельно не выделяем, но они все там же.

Как это работает? "Мой сосед мне симпатичен, поэтому я не стану отбирать у него кусок хлеба, а прогуляюсь до магазина - ради своей симпатии к нему".

Voilà.

.
bantaputu: (Default)
Верное направление развития личности состоит в освоении теории и практики достижения личных целей общественно приемлемыми способами. Деградация одной из двух составляющих ведёт к деградации и личности, и общества. Однако составляющие формулы, а именно личное целеполагание и общественное средствоопределение, имеют различную природу. Критерий общественной приемлемости способов имеет сугубо практический характер. Реальность свидетельствует, что игнорирование интересов общества приводит личность к краху с вероятностью гораздо большей, нежели их уважение. Задача достижения личных целей при всей своей очевидной практичности имеет характер иррационального императива, придающего смысл всему предприятию.

Личности необходимо научиться трём вещам:
1. Познавать самою себя как собственный мотиватор.
2. Познавать общество как источник средств стремления к себе.
3. Выстраивать отношения с обществом как сотруднические.

Две первые задачи могут быть решены, как исследовательские - с опорой на интеллект, знания, интуицию и чувство. Третья задача мотивируется опытом, но как исследовательская не решается; её достижение есть цель воспитания и культуры. Поэтому за решение данной задачи берётся общество. Действуя, как оно думает, в своих интересах, общество естественным образом стремится подавить стремление субъекта к личной самореализации, подчинив его нуждам общества. Если это удаётся, то личность теряет иррациональный императив своей деятельности, что приводит к уже упомянутой деградации личности и, как следствие, общества - поскольку не может быть здорового, сильного общества без здоровых, сильных личностей. В особо тяжёлых случаях личностям приходится выздоравливать, пытаясь выстроить сотруднические отношения уже с самими собой, а не с обществом.

Если обучение личности включает в себя освоение сотруднических отношений с обществом, то обучение общества, то есть развитие культуры, должно включать в себя освоение сотруднических отношений с личностью. Личность с её внеобщественной мотивацией пока ещё слишком часто понимается, как враг общества, а не как единственный источник его смысла.
bantaputu: (Default)
"...пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом".
В. И. Ленин. "Великий почин". ПСС, т. 39, стр. 13.

 
 
Обосновывая мысль, вынесенную в эпиграф, Ленин привёл ряд примеров трудового энтузиазма рабочих, основанного, если верить Ленину, на росте их пролетарской сознательности и связанного с этим энтузиазмом увеличении производительности труда. Ленин, конечно, несколько передёрнул: производительность труда от одного голого энтузиазма вырасти не может. Вырасти может интенсивность труда (и, как следствие, "дневной выход" готовой продукции). Для роста производительности нужно ещё голову приложить. Но меня сейчас интересует не это, а то, что фактор энтузиазма, как и фактор морального духа акторов в целом, есть фактор субъективный.

Читать дальше. )
bantaputu: (El juez Garzón)
Можно, если взглянуть на то, с какими политическими партиями европейских стран Москве удаётся, скажем так, придти к некоторому взамопониманию. В течение долгого времени по известным причинам это были неизменно коммунисты и социалисты. А сейчас строгой зависимости нет; русские могут договариваться и с социалистами (как, например, в Болгарии), и с партиями с правого крыла (как, например, во Франции).

Понятно, что во всех случаях Москва пытается опереться на оппонентов "брюссельского мейнстрима", кто бы они ни были - хотя бы просто для того, чтобы иметь возможность вести хоть какую-то игру против "бетонного бульдозера" евробюрократии и её хозяев-банкиров. Но мотивы Москвы это одно, а я сейчас про политику вообще. Неважно, в какие цвета вы окрасили себя; важно, на кого вы работаете. "Левое" и "правое" направления в политике это лишь различные маркетинговые ходы; если бы подобных различий не было, политические маркетологи придумали бы их, чтобы "развести" политические команды по различным рыночным нишам и тем самым шире охватить избирательный рынок.

Разделение политических команд по "убеждениям" и "взглядам" позволяет структурировать политический процесс, придав ему видимость адекватности нуждам различных слоёв общества. Идея "левые" за рабочих, "правые" за капиталистов" содержит в себе универсальное, подлежащее внедрению в мозги людей, "послание": "Политики служат интересам общества - просто каждый служит своей части общества". И коммунисты, и демократы, и фашисты, и либералы, и вообще все избиратели должны быть едины в убеждении, что политика служит им (просто каждому - своя часть оной). Без этого мнения масс политическая конструкция массового общества не будет работать вообще.

Любая антисистемная оппозиция работает на такую систему. Допустим, кто-то заявит: "Мы, коммунисты-максималисты, служим интересам самой угнетённой части общества!" Что будет следствием такого заявления? Межклассовый конфликт? Может быть, но не обязательно. А обязательно возникнет убеждение как "угнетённой", так и "не угнетённой" части общества, что политики в принципе способны выражать интересы каких-то общественных групп. Таким образом, "пищевая ниша", в которой существуют политики как таковые, расширится. А конфликт, если и случится - так что, мы конфликтов не видели? Главное, чтобы политики без дела не остались, а там хоть трава не расти.

"Политическая сила, выражающая интересы такой-то части общества" это эвфемизм выражения: "социальный паразит, эксплуатирующий способность людей верить". Есть люди, от рождения и вследствие воспитания склонные к подобного рода паразитизму. Раньше они кучковались, преимущественно, в церковных организациях. Но по мере появления новых, экономически состоятельных заказчиков такие люди освоили новую нишу, которой до определённого времени не было - "публичную политику".

Часто считается, что "экономически состоятельный заказчик" и есть истинное ядро политического процесса. Это справедливо, но с оговоркой: справедливость сего служит, в первую очередь, интересам политиков, которым выгодно, чтобы состоятельные люди думали, что их интересы могут быть защищены. На самом деле политическая практика - настолько сложная штука, что никогда не возможно точно сказать, приведёт ли то или иное решение к выгоде, скажем, данной промышленной группы, или нет. "На поверхности" может быть выгода - сиюминутная, а "в глубине" - долгосрочный системный убыток.

В прибыли от любых политических коллизий всегда остаётся лишь неформальный клан политиков.

Представьте, что политики это собаки, среди которых много различных пород. Мы можем сказать: "Овчарка это полезная собака, она и дом стережёт, и овец собирает, а левретка - гнусная бесполезная буржуазная порода". Мы можем казаться себе сторонниками собственной выгоды. Однако на самом деле в выигрыше от любого мнения будут лишь собаки как таковые. При этом, безусловно, можно указать на некоторую пользу, которую собаки способны приносить в принципе - пасти овец, например. Но: сколько из числа владельцев овчарок держат ещё и овец?

Если бы могли ограничить сферу применения политики теми немногими областями, в которых таковая действительно способна приносить пользу, мир действительно изменился бы в сильно лучшую сторону.

Но увы.
bantaputu: (El juez Garzón)
В области морали развитие цивилизации представляет собой совершенствование системы доказательств того, что эффективные решения могут быть моральными. Данная система призвана побуждать к моральным поступкам. При этом вполне очевидно, что эффективность как таковая с моральностью не связана вообще и может совпадать и не совпадать - случайно. Поэтому практики стремятся к тому, чтобы представить моральными поступки, которые они уже до того признали эффективными. Здесь им помогает лицемерие. Лицемерие развивается вместе с цивилизацией и становится тем изощрённее, чем лучше цивилизация обосновывает принципиальную эффективность морального, поскольку такое обоснование основано на том же самом навыке, что и лицемерие. Если подойти к делу строго, то можно сказать, что лицемерие это моральное лицо цивилизации.

Отказ от лицемерия равносилен вызову цивилизации. Фанатики, искренние в своём безумии, всегда антицивилизационны.
bantaputu: (El juez Garzón)
Судя по доступным мне деталям картины вызванные как воображаемыми, так и объективными обстоятельствами политические протестные настроения, имеющиеся быть в России, концентрируются вокруг возможностей таких фигур, как укропатриот Навальный и ему подобные враги страны и русского народа. Вот до чего доводит стремление властей дискредитировать любое противодействие себе, отдав его на откуп явно деструктивным силам - каковые единственно и получают разрешение на хотя бы минимальную самоорганизацию. В какой-то момент люди оказываются готовы закрыть глаза на катастрофические недостатки фактически действующей оппозиции ради возможности хоть как-то проявить свою политическую волю в рамках её мероприятий.

Гипотетически всё это может иметь весьма дурное продолжение.

Манипулятивные технологии способны давать весьма сильный кратковременный эффект и приводить в впечатляющим упехам. Но как средство построения системы они слишком ядовиты и разрушительны. Посмотрите хоть на ленинцев: они весело манипулировали массами и в результате построили диктатуру бюрократии, совершенно лишённую обратной связи и утратившую адекватность уже на закате своего первого поколения. Или вспомним казус Ельцина: при отсутствии чего-то, похожего на политическую альтернативу КПСС, власть "вывела за рамки" явного мудака... и тем самым сделала его естественным лидером всех или почти всех, стремившихся к реальным переменам - просто ввиду отстуствия иных вариантов.

Привычка видеть в массах только объект, при всех своих привлекательности, удобстве и, в существенной мере, обоснованности всё же гибельна, и особенно быстро гибельна в условиях массового общества.

Нельзя так.
bantaputu: (El juez Garzón)
Чтобы определить, кто такие гуманитарии и технари и чем они друг от друга отличаются, сначала повторим общеизвестное.

Мы, люди, существуем одновременно в двух мирах: физическом и общественном (т. е. в обществе). Говоря строго, общественный мир есть, безусловно, часть физического. Однако принципы функционирования общественного мира настолько специфичны, что разумно выделять его в отдельную область знания и практики.

Для того, чтобы выжить, человеку необходимо иметь какую-то власть в каждом из двух миров. Умение сосать соску можно назвать минимальным навыком власти в мире физическом; умение плачем заставить других людей принести тебе еду можно назвать минимальным навыком власти в мире общественном. В обоих случаях конечным результатом совершения действия является получение еды, однако пути достижения цели могут существенно различаться. Отметим, что обладание очень высоким уровнем власти в каждом отдельном мире гипотетически способно полностью заменить власть в другом. От профессора Доуэля осталась лишь голова, но её холило и лелеяло общество - вследствие важности её содержимого. Обладатель армии роботов способен обеспечить себе высокое качество жизни, находясь в полном одиночестве, то есть вне общества. Оба приведённых примера вымышленные, но нечто подобное можно встретить и в реальности. Люди, парализованные ниже шеи, в ряде случаев могут получить достойный уход и продолжать жить. О "высокотехнологичном робинзоне", которые, возможно, также существуют, конечно, справедливо скажут, что в лице своей техники он уносит общество с собой, однако мы сейчас говорим не об условиях существования личности, а о самой личности как о реально действующем сложившемся и поддающемся описанию факторе.

В силу заложенных в нём склонностей, воспитания и иных причин каждый человек выбирает, какой тип власти ему ближе. Все люди в той или иной степени стремятся к обоим типам власти, однако всегда что-то является приоритетом.

Предположим, человек решает посвятить себя русской словесности. Это означает, что он считает достаточно для себя выгодным постараться освоить методы воздействия на людей при помощи слов, чтобы люди кормили его. То есть, приоритетом для данного субъекта является управление обществом. Перед нами гуманитарий. При этом одновременно словесник может любить кулинарию и прекрасно готовить, то есть иметь определённые успехи в области технической. Но жизненным приоритетом для него будет всё же гуманитарное направление.

Иной человек может посвятить себя изобретениям в области передачи информации по оптоволокну с тем, чтобы создать успешную компанию, заработать деньги и тем кормиться. Так же, как и в первом примере, субъект стремится к определённому воздействию на общество с тем, чтобы общество поставляло ему всё необходимое. Но метод воздействия на общество в данном случае опосредован манипуляциями с материальной средой, поэтому такого субъекта мы признаем технарём. Одновременно наш технарь может хорошо петь под гитару с целью очаровывать женщин, и тем самым выступать и как гуманитарий. В этом месте придёт биолог и скажет, что именно выполнение задачи сохранения своих генов определяет успешность особи и что поэтому наш технарь, на самом деле, гуманитарий, поскольку детей у него может быть поболее, чем у словесника. Придётся вычеркнуть пение под гитару из числа развитых упражнением способностей технаря и заменить его, к примеру, рассказыванием анекдотов на совещаниях - чтобы менеджеры-гуманитарии не засыпали.

Гуманитарная и техническая области приложения воли к власти трудноотделимы друг от друга. Они пересекаются и переплетаются в весьма причудливых формах. Тем не менее, между гуманитарным и техническим сознанием есть существенная разница, проявляющаяся в оценке их носителями реального содержания власти. Одну и ту же ситуацию гуманитарий и технарь могут оценить прямо противоположным образом. Для гуманитария задать вопрос и не получить ответа часто может означать успех ("все заткнулись и ничего не могут мне возразить, никто не оспаривает мою власть" - психологический вариант "жрец"). Для технаря задать вопрос и не получить ответа часто может означать провал и поражение, поскольку причина утечки жидкости из гидравлической установки остаётся неизвестной, вследствие чего проблема не может быть устранена (психологический вариант "исследователь"). При этом сам вопрос в обоих случаях мог быть одним и тем же: "Куда делся спирт?" Отметим, что успех руководителя очень часто определяется его способностью переключаться между двумя противоположными задачами - получить ответ и не получить ответа, и добиваться обоих результатов.

В некоторых случаях сложно дать методологически корректное определение личности по двум обсуждаемым параметрам. К примеру, музыкантов обыкновенно причисляют к гуманитариям, хотя игра на музыкальном инструменте это высококвалифицированный ручной труд, то есть вполне техническая область деятельности.

По моему наблюдению люди, успешно подвизающиеся в областях гуманитарных, обыкновенно добиваются большего объёма личной власти над обществом, нежели люди, успешно подвизающиеся в областях технических. Прямая ориентированность на власть над обществом часто даёт свои результаты.
bantaputu: (El juez Garzón)
Для палаты мер и весов; под колпак:
___________________
Выдержка из стенограммы сентябрьского съезда полпредов при иностранных организациях помощи, выступление полпреда по Саратовской губернии Сергея Бирмана:
"От адвентистов приехал к нам представитель и сказал, что они хотят оказывать помощь только членам Адвентистского общества. На что ему было заявлено, что они могут уезжать назад со своим продовольствием и умыться своим христианским человеколюбием."
__________________

Отсюда.

У этого Бирмана люди мрут. К нему приезжают, предлагают еду. Да, для какой-то особой группы. Но спасти от голода часть - это плохо? То, что у части людей появится еда и они не будут претендовать на еду остальных - это плохо?

Но нет. "Помощь должна быть политически правильной, а нет - так нехай хоть все сдохнут, лишь бы под красным флагом!"

И вот это на самом деле существовало. Двигалось, разговаривало, пило чай и заказывало новые брюки.
________________

Обновление поста.

По ссылке можно ознакомиться с дискуссией, в рамках которой некоторые так называемые люди пытаются доказать, что большевистские власти в данной ситуации поступили правильно. То есть, ещьте больщевицька не сгинела. Не теоретически, а вполне практически - есть вполне конкретные существа.

Аргументы, причины? Они, на самом деле, не важны. Важны последствия.

Последствия же у нас просты. В стране был голод. Сколько продовольствия собирались привезти в РСФСР адвентисты? Понятия не имею. Может быть, относительно немного; допустим, один вагон. Сколько людей может спасти от голодной смерти один условный вагон продовольствия? Понятия не имею; допустим, двадцать человек. В результате действий советских ответственных лиц вагон (условный) продовольствия в Россию не попал, и 20 (условных) людей умерли от голода. Всё. Нужно что-то ещё?

Зато "адвентисты не смогли пропиариться и привлечь советских граждан в наднациональную организацию, не подконтрольную Совнаркому". С точки зрения некоторых существ размен адекватный.
bantaputu: (El juez Garzón)
Если система полностью упорядочена, то отходов в ней быть не должно. Существование отходов - признак неупорядоченности, хаоса, роста энтропии.

Возможно ли существование полностью упорядоченной системы? Допускаю, что при постоянном притоке энергии извне и ограниченности набора функций системы - да, возможно. Практика существования общества свидетельствует, однако, что, во-первых, приток энергии никогда не кажется настолько избыточным, чтобы нам захотелось расходовать силы на полное устранение создаваемого нами хаоса, ибо сему ценнейшему ресурсу находятся другие применения, и, во-вторых, что ограничение функций системы "закрытым" списком выглядит и, с точки зрения приспособляемости, является крайне нежелательным. То есть, наше воображение не позволит нам создать систему, не продуцирующую хаос. Если же вдруг мы лишимся воображения, то естественный отбор внесёт свои поправки и заменит нас иной, более гибкой в своих принципах общностью.

Таким образом, судя по всему, на практике мы не сможем создать системы, не производящие мусора (сиречь, хаоса). Мусор придётся куда-то девать, сваливать - нравится ли нам это, или нет. Экспорт капитала энтропии при таком взгляде приобретает особо важное значение как препятствующий "самоотравлению" системы.
bantaputu: (El juez Garzón)
на будущее это даёт нам всем простой урок: не останавливаться на полдороге

Что плохого в разного рода непримиримых максималистах? Их непримиримый максимализм, создающий всем проблемы.

А что в них хорошего? Их непримиримый максимализм, не позволяющий им сотрудничать, жить и давать жить другим. Что радикально уменьшает их шансы.

Но ведь они приносят вред, и по сумме характеристик есть зло? Не совсем. Они зло локальное (как бы это не горько звучало для их конкретных жертв). Глобально же они тренируют реакцию договороспособных людей - чтобы те не расслабились, видя мир готовым к совместным проектам, и не утратили боевых качеств. Непримиримые максималисты - все эти савонаролы, ленины, те, которые запрещены в РФ - напоминают самоограничивающуюся своей "правоверностью" раковую опухоль, "тренирующую" имунную систему общества. Жизнь есть борьба; вот нам и спарринг-партнёр. Небезобидный, приносящий боль - но всё же "сидящий на поводке" своих принципов.

Но это если смотреть в целом. Конкретика же их деятельности всегда бесчеловечна.
bantaputu: (El juez Garzón)
По прочтении моего предыдущего поста, посвящённого теоретической возможности существования контрреволюции, добрейший даже к таким, как я [livejournal.com profile] maysuryan дал материал для тематического продолжения, опубликовав пост О законе контрреволюции. В этом посте автор указал на то, что революции имеют обыкновение осуществлять множество радикальных перемен, которые впоследствии корректируются, и в значительной степени в обратную сторону. Такую корректировку [livejournal.com profile] maysuryan и называет контрреволюцией.

На мой взгляд применение столь звучного термина к заурядному явлению не оправдано. Процедура, предусматривающая стадии: "Начинаем проект - планов громадьё великое - кто-то поправил планы в сторону скромности" может иметь отношение к революции, а может и не иметь. Это самая обыкновенная процедура, свойственная большинству проектов ("Мечтали жить счастливо до конца дней своих; развелись через полгода"; "Быт как контрреволюция", да). В большинстве случаев "кем-то, поправляющим планы" оказываются бухгалтерия и экспертиза; это хорошие варианты. Бывает и хуже. Иных дорвавшихся до власти сумасшедших, радых "под шумок" социального взрыва реализовать свои давно лелеимые галлюцинации, не имеющие отношения к реальным потребностям общества, приходится поправлять вооружённым путём. Бывает всякое. Но "вернуть зашедших слишком далеко" и "контрреволюция" это не одно и то же.

Если революция это радикальный слом общественного устройства, имеющий целью ликвидацию накопившихся нетерпимых противоречий, то логично предположить, что контрреволюция это восстановление порядков, порождающих уничтоженные было противоречия - вместе с таковыми. Если революция должна была отменить и отменила дикое и архаичное левостороннее движение и ввела цивилизованное правостороннее, то контрреволюция это восстановление левостороннего движения. Разве не так? При этом если революция попутно заменила цвета светофора на белый, синий и розовый, чего можно было и даже лучше было и не делать, а некий процесс отменил это и только это, не тронув при этом правосторонность, то называть означенный процесс контрреволюцией неверно. Это корректировка ошибок, допущенных впопыхах, случайными и некомпетентными людьми, и т. д. Это реформа. Но никак не контрреволюция.

Теперь о Ленине. Я позволю себе процитировать собственный комментарий к посту [livejournal.com profile] maysuryan.

Рассмотрим высказывание:

"Чем дальше мы загнем влево, - повторял Ленин, - тем ближе к нам пройдет равнодействующая".

Совершенно внятная и прозрачная стратегия с ясной целью. Но при чём тут контрреволюция? Ни при чём. Вообще.

Перед нами описание мотивации опоры на известный психологический эффект, часто используемый на практике и к революциям и контрреволюциям как к таковым не имеющим отношения (точнее, эффект может применяться при любых действиях, в том числе революционных и, если такие вообще бывают, контрреволюционных). Суть эффекта: "Максимально запугать контрагентов, чтобы они согласились на меньшее, чем мы формально требуем, но при этом максимально возможное".

Привожу пример применения подобного эффекта. Правительство Москвы собиралось поднять цену на парковку в центре города до 200 рублей в час. Поднятие цены предваряется выступлением какого-то околоначальственного хмыря, который заявил, что цену нужно поднять до (не помню точную цифру) 260 рублей (допустим). Все в шоке. (Те, кого это касается). Потом происходит поднятие до 200 рублей: все вздыхают с облегчением. :)

Путинское руководство проводит этот трюк постоянно. В прошлом тоже нетрудно найти примеры подобного. "Обобществим всё, кур тоже!" Все хватаются за голову. Потом следует: "Нет, кур обобществлять - это перегиб; кур оставим". Например. (По "Поднятой целине"). Все: "Ну, с курями-то жить можно, с курями-то ещё ничего; хорошо, что одумались!" А они не "одумались", они с самого начала задумали именно то, что и получилось.

Ленин, как мы видим, ничуть не хуже других; он тоже умел в данную манипулятивную технологию. Конечно, не называя её так.

И, повторюсь, к вопросу возможности контрреволюции это не имеет отношения.

Да, ещё: наверняка у данной технологии есть какое-то название, просто я его не знаю. :(


Учитывая всё вышесказанное, кто есть Ленин в рамках русской революции?

Ленин добивается целей, к которым, как ему известно, общество не готово. Понятно, что если общество заинтересовано в неких переменах, то оно с радостью примет их, и манипуляции не потребуются. Это тот самый революционный "момент чистой истины", который вдохновляет всех искренних революционеров. Зачем достижение ненужных обществу целей Ленину, в рамках имеющейся информации решить нельзя; строго говоря, здесь мотивация Ленина не имеет значения. Важна его функциональная роль, избранная им самим. Итак, Ленин ставит задачу навязать обществу некие перемены, обществу не нужные - для чего им и используется манипулятивная технология, описанная выше. Возможность действовать Ленину даёт обстановка тотальной социальной перекройки, вызванная революцией, и всеобщее политическое возбуждение народа, сделавшее революцию возможной.

То есть, некто в обстановке революции пытается ставить перед обществом задачи, не относящиеся к числу вопросов, которые революция должна была решить. Похоже, перед нами не революционер, а нечто другое. Слова тут можно подобрать различные, в том числе неприятные. Мы ограничимся образным определением, что перед нами "мельник, старающийся смолоть свою муку, пока дует ветер".

Будет совершенно верно задать вопрос: "Но ведь Ленин предпринимал шаги к устранению противоречий, вызвавших революцию? Скажем, аграрный вопрос он и его товарищи решили так, что от старых противоречий не осталось и следа". Да. Означает ли это, что Ленин до определённого момента действовал, как революционер, а впоследствии занялся "собственным бизнесом"? Может быть. Решение данного вопроса зависит от определения, было ли для Ленина преодоление отжившего целью или же средством для "раскачивания" ситуации. То, что я знаю о Ленине, говорит за второе. Тот же аграрный вопрос был использован ленинцами для получения поддержки крестьян, но не ради них самих. Собственно, крестьянство, вынесшее основную тяжесть событий 1917-1922 годов, было для большевиков лишь "союзником" или "попутчиком"; бенефициаром же перемен открыто провозглашался другой класс.

При совсем небольшом желании можно пойти дальше, и указать, что ленинцы:
- ликвидировали завоёванные Февралём политические свободы;
- применив сначала инструмент царского правительства - продразвёрстку - а потом (уже без Ленина) - коллективизацию, фактически полностью обесценили принятый по их собственному предложению "Декрет о земле";
- "пронесли" заводы и фабрики "мимо носа" рабочих, передав их от буржуазии к бюрократии, сорвав любые попытки "левых" сил решить "рабочий вопрос" по-социалистически;
- планомерно и методично уничтожили "левое" и в целом революционное движение России (в значительной степени физически истребив революционеров).

И мы получим, что Ленин это... контрреволюционер. Причём настоящий. И добившийся успеха.

Каковой тезис противоречит сделанному мной в предыдущем посте предположению, что внутренней контрреволюции не существует, как явления, в принципе. Если не предполагать, что Ленин чистой воды иностранный агент, что спорно, то где-то в моих рассуждениях есть несогласованность.

Отлично. :) Значит, есть о чём подумать ещё.

bantaputu: (El juez Garzón)
Марксистское (склонное к анализу) "левое" восприятие общественных явлений можно (насколько я понимаю предмет) условно назвать разновидностью прогрессистского - "левые" понимают (или утверждают, что понимают) историю, как объективный процесс, обусловленный прогрессом производительных сил и соответствующим таковому прогрессом общественных отношений. Революция в этой системе взглядов рассматривается, как скачкообразное изменение, являющееся следствием накопившихся глубоких противоречий между уровнем развития производительных сил и характером общественных отношений.

Такая схема выглядит, как мне кажется, более или менее непротиворечиво и может вполне прилично обьяснить многие факты. Скажем, Февраль по этой теории объясняется легко и непринуждённо - и не только Февраль. Лично я считаю, что описанная схема далеко не полно описывает общественные процессы, но в ряде случаев работает она неплохо. Схему можно критиковать и совершенствовать, но обвинить её приверженцев в неразумии или недобросовестности просто по факту использования ими оной я не могу.

Но.
Read more... )
bantaputu: (El juez Garzón)
Насколько я понимаю все утопические общественные конструкции, начиная с моровской, в основе возможности их существования лежит базовый принцип, который часто и, на мой взгляд, неудачно называют справедливостью. Справедливость основана на идее воздаяния, то есть предполагает гармоничную совокупность действий различных акторов. Необходимость действия делает справедливость принципом позитивным. Утопии же основаны на принципе негативном, на запрете.

Этот принцип может проявляться в рамках утопии прямо или опосредовано, но он всегда есть и сводится к запрету действий, направленных на достижение цели за счёт другого человека. Частными случаями этого принципа являются, к примеру, запреты экономической и половой эксплуатации. Отметим, что между запретом любой эксплуатации и воздаянием по заслугам есть определённая корреляция (не ультимативная), которая, обыкновенно, и вводит людей в заблуждение относительно присущести утопиям принципа справедливости. Однако, всё же это различные вещи.

Для реализации данного принципа необходима мораль, в которой самоощущение: "Я победитель!" неприемлемо. Из этого можно сделать некоторые не вполне утешительные для утопий выводы, но не станем отвлекаться.

Итак, о музыке. В утопическом обществе пришлось бы запретить вещи, подобные Nessun dorma и Una voce poco fà как своего рода гимны, воспевающие личное торжество.

А пока можно.
bantaputu: (El juez Garzón)
На определённом этапе развития человеческого общества люди обнаружили способность создавать корпорации. Под корпорациями в данном случае понимаются состоящие из людей и пользующиеся той или иной собственностью организованные структуры, достаточно сложные для того, чтобы иметь собственные цели. Собственные цели корпораций как таковых.

Для чего людям создавать структуры, имеющие цели, отличные от людских, понятно - чтобы кормиться при них.

Корпорации могут иметь, в принципе, любые цели. Однако длительное время выживают лишь те из них, которые ставят целью собственное выживание. Корпорации подобного типа могут существовать, теоретически, бесконечное время (то есть, жить столько же, сколько общество в целом). Практически же есть примеры существования корпораций, имеющих более, чем тысячелетний возраст (церковные).

Логично предположить, что именно наиболее долгоживущие корпорации оказывают наибольшее влияние на общество.

Итак, наиболее влиятельные корпорации: а) условно-бессмертны; б) заботятся только о себе, то есть не обладают альтруизмом.

С людьми дело обстоит несколько иначе. Люди смертны, и, начиная с определённого возраста, хорошо понимают это. Что позволяет людям регулярно и планомерно осуществлять альтруистические действия, как минимум в отношении собственного потомства, но часто и в отношении иных сообществ, включая воображаемые.

Но успешные корпорации не имеют предсказуемой продолжительности жизни, не оставляют потомства и не способны к альтруизму по отношению к другим корпорациям или сообществам, а также к отдельным людям.

Таким образом, по мере усложнения общества в нём появляются устойчивые области, концентрирующие в своём распоряжении значительные ресурсы и притом строго эгоистические. Было бы неверно называть корпорации паразитами. Скорее это составляющие часть нашего общества машины, обладающие собственной субъектностью. К сожалению, взаимодействовать с этими машинами приходится живым людям, что отзывается для последних значительным ущербом и, нередко, гибелью.

Отказаться от подобных машин мы не готовы, поскольку опасаемся, что их исчезновение упростит структуру нашего общества, примитивизирует и радикально ослабит его. Существует рецепт преодоления противоречия между людьми и корпорациями, состоящий в идее превращения всего общества в корпорацию, что автоматически сделает бенефициарами оной всех людей. Этот рецепт обычно предлагается "левыми", националистами и частью религиозников. Несмотря на существенные усилия, направленные на достижение данного идеала, явно положительного результата пока не удалось достичь никому, кроме националистов, которым помогают "естественные" обстоятельства., среди которых "умозрительное", возможно, только маскируется. Допускаю, что сложности возникают в силу неустранимого дефекта умозрительного рецепта как такового.

Есть более естественный вариант противостояния людей корпорациям, не требующий утопического мышления. Таковой состоит в максимально полном охвате общества множеством корпораций - чтобы ни один индивидуум не оставался бы с корпоративным эгоизмом наедине. Данный путь не устраняет противоречие между людьми и корпорациями, но хотя бы повышает шансы каждого.

Возможно.

Теоретически можно также поставить вопрос об увеличении сложности корпораций до уровня, на котором они окажутся способными осознавать себя частями сообщества корпораций и, следовательно, получат шанс проявлять альтруизм. Но пока я плохо представляю себе данный процесс.

Profile

bantaputu: (Default)
bantaputu

July 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9 1011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 25th, 2017 12:49 am
Powered by Dreamwidth Studios